– А наш сын?

Врач вздохнула.

– Ребенок недоношенный, но у нас есть опыт выхаживания младенцев с экстремально низким весом. Ваш еще плотненький, – и утешительно улыбнулась.

– Может, нужно что-то: оборудование, препараты, спецы? Германия, Швейцария.

– У нас все для этого есть, не беспокойтесь. Мать и младенец останутся у нас. Переводить – это риск.

– Я понял. Понял. Жену могу увидеть?

– Она отдыхает.

– Я буду с ней.

Мне еще с полицией говорить, звонили уже, но это потом, это второстепенно. Сначала моя семья.

Катя

Едва разлепив веки, я снова зажмурилась от подступившей дурноты. По мне словно катком проехались. Тело ватное и ныло везде. Особенно низ живота. Руку исключительно усилием воли подняла и дотронулась до него. Что это? Не понимаю… Что-то не так.

Больничная палата, казенная сорочка, чёрная машина, авария… Вадим! Малыш!

– Вадим… – позвала хрипло. – Вадим… – и дернулась на бок: меня вывернуло желчью на пол. Видимо, это норма, потому что внизу стояло судно.

– Мальвина? – он вздрогнул со сна и ко мне подъехал на коляске. Боже, он в инвалидном кресле… – Как ты, родная? – Вадим здоровой рукой щеку мою погладил, затем руку сжал встревоженно.

– Терпимо. Ты как? Что с головой? А нога, рука? Я плохо помню… – я обессилено погладила его пальцы.

– Лоб порезал лобовым, царапина. Руки-ноги заживут, не беспокойся. Катюша…

– А ребенок? Все как в тумане… – и я на живот непонимающе посмотрела. Я не могла родить! Еще рано!