– Мальвина моя… – носилки уже грузили в карету скорой помощи. – Я с ней поеду!

– Куда! Вам самому помощь нужна!

Да похер!

– Ты как? Как? – я коснулся побледневшего лица. Визуально повреждений не было, но она дрожала вся.

– Мне больно. Очень больно…

– Садитесь уже. Едем!

Меня пытались перевязать – я не препятствовал, но и не помогал, здоровой рукой светлые пряди перебирая. Катю подключили к аппарату какому-то, обменивались сухими фразами, а у меня в голове одно: преждевременные роды… Какие роды?! Тридцати недель еще нет!

Мы помчались вверх по мосту, злосчастному, и я успел увидеть рыдающую Вику. Мне не было ее жаль. Советую, ее сестрице сдохнуть. Иначе сам убью ее.

Мы приехали в ближайший перинатальный центр, и это был тот случай, когда я без всякой деликатности затыкал деньгами всевозможные препоны, главная из которых: мне нельзя находиться в родильном отделении, тем более в операционной. Окей, не буду, я рядом посижу: мне прямо в коридоре накладывали гипс на руку и ногу, голову забинтовали. Обезболивающее вкололи, но я не чувствовал боли физической – меня моральная терзала: если с моей любимой Мальвиной что-то случится… Если с ребенком… Тогда сразу можно вздернуться. Простить себя не смогу. Сначала Катя не могла, а теперь я сам не в силах. Это моя вина. Последствия моих поступков. Сначала предал жену, но этого мало оказалось – я мог потерять ее навсегда, и это нихрена не фигурально. Из-за моих низменных страстей моя любимая женщина в операционной дает жизнь моему ребенку, и никто не даст гарантии, что я смогу обнять их. Что все будет хорошо…

Двери неожиданно распахнулись, я только голову поднять успел: выкатили стеклянный бокс с новорожденным. У меня дыхание сперло от невообразимой гаммы чувств.

– У вас мальчик, – произнесла медсестра.

Он был такой маленький. Такой хрупкий. Совсем не готовый приходить в этот мир так рано. Весь в трубках, пластырях, катетерах. Я сына не видел за всеми этими медицинскими штуками.

– Он… – я даже произнести это не смог. Нет, мой сын будет жить!

– Доктор все расскажет, – и увезла ребенка.

– Как она? – Не знаю, как догадался, что это акушер-гинеколог, принимавший роды, но бросился на кресле-каталке к ней.

– Вы-то сами как?

– Пойдет. Как Катя? Все нормально? Она… Она…

– С вашей женой все неплохо, – успокоила врач. Успокоила ли?

– В смысле неплохо?

– Мы провели экстренное кесарево. Ее доставили с внутренним кровотечением. Вовремя доставили, – уточнила, хмурясь. – Операцию делали под общим наркозом. Она еще пару часов проспит.