Таким образом, в свете суфийского употребления слов, можно увидеть, что мы здесь имеем дело не с явлением арабской поэзии, а с деятельностью, организованной группой суфийских учителей, в которой тема любви была лишь частью целого. Идеализация женщины или игра на виоле представляет собой незначительную, но тем не менее составную часть этой деятельности.

Учения суфийских школ включают в себя все элементы, собранные в особом имени – трубадур. Суфии собираются вместе в местах для встреч. Некоторые из них живут в монастырях (РаБАТ), запечатленных в современных названиях таких испанских местностей, как Аррабида, Рабида, Рапита и Рабеда. Они себя называют «влюбленными» и «мастерами» и точно так же их называют другие. Будучи мастерами, они в то же время (как они сами неустанно подчеркивают) – «рабы любви». Они играют на виоле и пользуются особым паролем, состоящим из двух аллитерирующих слов: «сладости» и «возлюбленная». Таким образом они подчеркивают или напоминают, что название группы имеет несколько различных, но взаимосвязанных значений. Эту фразу можно приблизительно перевести так: будь милым (РБ) и передай джэм (РБ). Они говорят о божественном как о женщине, идоле, любимой. Ибн-аль-Араби («величайший мастер» суфиев), Испанец, разработал эти образы до такой степени, что был обвинен в богохульстве.

Трубадуры представляют собой ответвление суфийского движения, первоначально сгруппированное вокруг их названия, которое пристало к ним и осталось за ними даже после того, как многие его значения были забыты. Арабы правили в Испании начиная с первой половины VIII в., а расцвет суфийских школ в этом районе был отмечен в IX в. Первые произведения провансальских поэтов датируются концом XI столетия. Несмотря на то, что трубадуры превратились в обескровленную версию суфийского потока, их эмоциональное соответствие оригинальным суфийским материалам отмечалось даже теми, кто не располагал специальными знаниями о внутреннем контакте этих явлений. Эмерсон ставит знак равенства между великим суфийским певцом любви Хафизом и трубадурами, заявляя, что и он, и они сумели выразить истинную суть поэзии: «Почитайте Хафиза и trouveres — вот истинные источники, которыми восхищались все гении, считая их исходным материалом и антидотом пустословия и лжепоэзии».

Роберт Грейвс в «Белой Богине» отмечает, что за поверхностным содержанием поэзии трубадуров скрывалось нечто более глубокое.

Работая над своей книгой, Грейвс понял, еще до того даже, как он приступил к серьезному исследованию суфизма, что на поэзию трубадуров оказал влияние некий фактор, изменивший ее первоначальный смысл и направление: