Зачем обособилась птицефабрика? Цеха ладно, цеха пусть и в поле стоят, а жилой поселок — почему рабочие фабрики должны жить обособленно от рабочих совхоза или от колхозников? Нельзя найти сколько-нибудь вразумительного ответа на эти «почему», кроме одного: ведомственность. И сидит она, эта болезнь, в умах тех местных руководителей, коим дано право решать, что и где строить. Сплошь и рядом случается так, что верх берет субъективное мнение, а не объективная потребность.

…Неухоженная земля. Она прячется за средним показателем, ни из какого, даже самого высокого, окна ее не видать. Надо пройти по ней ногами, нагнуться к колосу, взвесить на ладони, только тогда войдет она в душу болью, не дающей покоя.

ПРИЕЗЖИЕ

ПРИЕЗЖИЕ

Стояла середина сентября. Приопустилось небо, попросторнели поля, кострами загорелись в лесу осины — наступала тихая осенняя пора, когда не слышно птиц, не видно грибников и рыболовов, пустеют деревни. На деревенские улицы возвращается привычная размеренная жизнь, без суеты и пестроты, привносимых на лето городским людом.

Красненький «Москвичок», появившийся под вечер в нашей Усть-Дёрже, как раз и обращал на себя внимание своей запоздалостью, будто это был журавль, перепутавший времена года: все улетели, а он прилетел. Потребительские ценности нашей деревни: рыбалка, грибной лес, солнце, ромашковые луга, чистый воздух, речная прохлада были исчерпаны до новой весны. К тому же моросил дождь, небо хмурилось, и наступали сумерки. По всем статьям выходило, что «Москвичок» транзитный, стоять ему тут незачем. А он стоит час, другой…

Пассажиры неприкаянно бродят по деревне, торкнутся в одну избу, в другую, но что-то скоро выходят, потопчутся без видимого интереса на берегу, заберутся в машину, затихнут.

— Странные какие-то, — говорит Нина, наблюдая за «Москвичкой» из окна. — Может, разыскивают кого?

Я слышу в голосе жены обеспокоенность. Она начинает собираться к соседке за молоком. Знаю, мимо приезжих не пройдет — обязательно поинтересуется, в чем у людей нужда и не может ли она помочь. Так и есть. Десяти минут не прошло — возвращается и говорит:

— По-моему, они тебя заинтересуют. — А у самой в глазах лукавые искорки. — Ищут дикую деревню.

— Каку…ую?

Она уже улыбается.

— Надо понимать, не тронутую цивилизацией.

— Они… не инопланетяне? — Я тоже смеюсь, но… мне как-то не по себе.

— Ночевать просятся. Пустим?

В нашей избе две кровати и стол. С трудом можно втиснуть раскладушку. А их четверо. Ну да как хотят, устраивает — пусть устраиваются.

— Я позову, поговори сам.