Осталось сказать еще об одной группе приезжих, о тех, кто едет в деревню  р а б о т а т ь  и  ж и т ь. О них я отложил разговор напоследок специально. Дело в том, что слышу все более настойчивые доводы в пользу горожан: дескать, сколько б мы ни говорили о закреплении молодежи на селе, она все равно уходит, и остановить этот процесс невозможно, поэтому будут пахарь и доярка жить в городе, а на работу ездить в деревню.

Я не согласен. Уже по той причине не согласен, о которой говорил в предыдущем очерке, — земля без человека остается неухоженной. Голубев целиком разделяет эту точку зрения. Поехали мы с ним на окраину колхоза, за восемь километров, где стояли некогда деревни Савино, Мешково, Хохлы, Копытово, Дор. Без малого тысяча гектаров да таким массивом (единое поле!) лежат, какой редко и встретишь на верхней Волге, а земля-то уже запущенная, десяток лет — и запустела, и понадобилось звать мелиораторов, чтобы снова ввести ее в полноценный оборот, и обойдется это удовольствие в миллион рублей. Недешево обходится исчезновение всего пяти некрупных селений. Здравый смысл говорит, что подобное запустение, а потом возрождение обществу крайне невыгодно.

Иная картина вокруг жилых деревень. Если брошенная земля родит от силы 7 центнеров хлеба, то обжитая — 17—20. Там пожни не выкашиваются вовсе, здесь по овражкам, по закрайкам накошено 300 тонн сена — на прокорм 200 коровам и 600 овцам личных хозяйств. Чтобы еще раз убедиться, что это не пустяк, поставлю рядом такие цифры: колхоз продает 212 тонн мяса и 1500 тонн молока, личные хозяйства колхозников соответственно 40 и 150. Неплохой довесок! Нет, не скоро достигнем мы такого уровня общественного производства, чтобы всех селян сделать горожанами. Мечтать, конечно, не грешно, но руководствоваться мечтами в хозяйственной деятельности опасно.

Поэтому всякий приезжающий в деревню работать и жить встречается здесь с полным радушием. В те дни, когда я был в колхозе, приехал с юга Владимир Могильный с семьей. Голубев предложил ему трехкомнатную квартиру с удобствами в двухэтажном доме. Новосел отказался и попросил обыкновенную избу с хлевом и усадьбой. «Ого! — сказали в деревне, — этот собирается пустить корни, такие нам нужны».

Переселенцев пока немного: 5 семей, всего 12 человек. Но письма идут, люди просятся. Беда — нет информации. Только изустная. Кто-то видел или слышал — передал. Как, например, Могильный узнал? От знакомого. Еще одна семья переехала по совету родственницы, которая здесь на стройке работает. Уже очевидно: нужен постоянный информационный бюллетень. Нечерноземье обширно, спрос на рабочую силу велик, нужна и соответствующая информация.