Руководители сельскохозяйственных органов часто сетуют на технологов: туговаты, мол, на всякие новинки. Как только, говорят, ни распространяем передовой опыт, и на семинарах, и через печать, и на совещаниях долбим, и требуем со всей строгостью, а дело — на воробьиный шаг. Что правда, то правда. Я сам многие годы был причастен к «распространению» и тоже дивился инертности, пока не понял простой истины: новое внедряется легко и быстро, когда  х о з я и н  и щ е т  о п ы т а, а  н е  о п ы т  х о з я и н а.

Вторая, самая главная, группа коренного населения деревни — механизаторы. В газетах и в речах сельского тракториста иначе не называют как решающей фигурой. Так оно и есть. Ныне он — единственный работник на поле. Но их мало. Меньше, чем машин на дворе. В истекшем году в колхозе имени В. И. Ленина стояли без хозяев двадцать два трактора. Плюс два десятка зерновых, льноуборочных и картофелеуборочных комбайнов, на которые в страду пересаживаются трактористы и шоферы, ставя на прикол тракторы и автомобили. Проблема механизаторских кадров приобрела небывалую остроту. Зимой 1978/79 года в области было подготовлено 10 тысяч новых трактористов, в том числе 3450 из промышленных предприятий. Своими силами селу с весенним севом уже не управиться.

Техническая вооруженность колхозов и совхозов растет небывалыми темпами, ни с каким прошлым временем нынешнее не сравнимо. Но — беда: было кому, не было на чем, стало на чем, оказалось некому.

Пять-семь лет назад ядро тракторных бригад составляли механизаторы эмтээсовской выучки, сейчас их единицы: 7 из 60. И молодежи мало, в возрасте до тридцати лет 16 человек, основная масса, как говорится, в годах, от сорока до пятидесяти. Династий почти нет. К таким можно отнести лишь семью Александра Шаврова: сам тракторист и три сына трактористы. Еще у пятерых по одному сыну на машинах. Вот и все. А бывало, великой честью считалось посадить сына на трактор.

Сложно ответить на такой вопрос: какова степень привязанности нынешнего тракториста к родной земле? Не подлежит сомнению, зависимость работника от урожая почти не ощущается. Получает он за норму выработки, и пусть колхоз «сработает» с убытком, механизатор от этого не страдает, зарплата выплачивается без задержки. Исчезла и прежняя, так сказать, осязательная связь человека и земли. Нынешний полевод руками ни к земле, ни к ее продукту почти не прикасается. Из всех органов чувств, через которые в душу проникает «власть земли», действующим осталось только зрение. Он видит поле, но не вдыхает его запахов (солярка и железо все забивают), не слышит шелеста хлебной нивы (гул мотора все покрывает), не ощущает волшебного тепла нагретого солнцем колоса, осенней стылости зяби, весомости картофельного клубня.