С наступлением сенокоса в деревне появляется самый многочисленный «приезжий» — шефы. Пожалуй, следовало бы уже называть их как-то иначе, например «опекуны», ибо все шефство свелось к одному — послать рабочую силу. Завод автотракторного электрооборудования опекает восемь колхозов и совхозов, он постоянно в течение года держит в хозяйствах 400 человек. На заводе они лишь исправно расписываются в ведомостях на зарплату. В сущности, пришли мы к такому положению, когда город, точнее промышленность, расплачивается рублем за то, что без меры переманила рабочую силу из деревни. Только в этом положении есть одно весьма щекотливое обстоятельство: деньги-то идут не в том направлении — в карман тех, кого и заводским рабочим не назовешь, ибо он там только числится, и к колхозникам не отнесешь, ибо там он работает, но не числится.

В сенокос и в уборочную город Ржев ежедневно вывозит на поля более 2 тысяч рабочих, как раз столько, сколько числится сейчас трудоспособных в районе. Один к одному! С оплатой та же картина: и там и тут. На выработку шефов редко где смотрят (ее не всегда сразу и учтешь), платят по трёшке на нос, которую мужская половина тут же и оставляет — в магазине.

Домой довольным этот кочующий народ едет: каждый везет с собой мешок картошки. Как дань. Я был свидетелем десятков случаев, когда без спроса и стеснения насыпают с бурта в мешки, грузят в машину и увозят. Просто вот так взяли и увезли, как грибы или ягоды из лесу. Но самое непонятное и пугающее то, что никто их не останавливает, никто не возражает, не стыдит. Земледелец безучастен!

Теперь, надеюсь, понятно, сколь наивна была та семья, пожелавшая отдохнуть от городского уюта в глухой деревне, и почему желание это не нашло у местных жителей сочувствия. В новоявленном «барине» деревня усмотрела оскорбление своего достоинства: да за кого же ты, в конце концов, нас принимаешь? Бесцеремонно пользуешься нашими благами да еще хочешь, чтобы мы ублажали твою скучающую душеньку патриархальщиной? Нет уж, уволь.

Увы, деревня реагирует на «нашествие» не всегда доброжелательно. Слишком много «гостей» приходится ей видеть — таково наше время, — но к этому ведь надо привыкнуть, разобраться, что же такое надвинулось. Бесследно ничто не проходит. Всякий приезжий оставляет свой следок, и всякий деревней оценен. Следочки, накапливаясь, меняют психологию. Уловить их трудно, нельзя сказать: этот вот положительно влияет, а тот отрицательно, но то, что не исчезают следочки, откладываются в сознании, это бесспорно. Надо честно признать, что в силу ряда причин, в том числе и под влиянием «едущих в деревню за деньгой», характер меняется, увы, не в лучшую сторону — безразличия заметно прибавляется. Поэтому-то и поставлена партией задача: «… сделать бережливое отношение к материальным ценностям, принадлежащим народу, первым законом жизни и труда советских людей»[9].