Сегодня в деревне нет однородной массы, для которой приемлемо единое мероприятие, и мы дифференцируем: молодежный вечер, слет доярок, собрание механизаторов, диспут интеллигенции… Но и этого, оказывается, мало, все настойчивее заявляет о себе личность, индивидуум, и партийные коллективы нацеливают свои идеологические кадры на работу п е р с о н а л ь н о с каждым. Разговоров об этом много, мало пока… искусства. Искусства воздействия на душу.
О потребности такого рода и говорили мы с Прокошенко на слете школьников. Остается молодежь на селе, растет ее число, скоро уж половину населения составит, и это хорошо. Но что д у х о в н о г о несет она в деревенский уклад? Что противопоставит и готова ли противостоять тем «враждебным социализму уродливым пережиткам прошлого», которые беспокоят нас сегодня? Достаточно ли активными борцами вступают молодые люди в жизнь? И тут надо признать правоту секретаря райкома, что с ходу на эти вопросы не ответишь, следовательно, прежде чем з в а т ь, надо з н а т ь.
В районе есть традиция: на первый выпускной экзамен в школы едут все районные руководители. Борис Алексеевич пригласил меня в Переслегино — центр колхоза «Россия». Здешняя средняя школа, лучшая в районе, в новом здании нового поселка. Удивительная все-таки штука — жизнь! Как быстро все в ней меняется! Давно ли восторгались новым Переслегином: дома городские, асфальт, Дом культуры, торговый центр, до города четверть часа на автобусе… И вот уже глядим критически: не то, не то. Сельское поселение должно быть все-таки сельским. Борис Алексеевич накануне возвратился с областного семинара, возили их в совхоз «Вязье», показывали, как строят там, и теперь он говорит, что Переслегино устарело.
— Нельзя, видимо, расстаться с деревней одним махом. Опыт предков не скинешь с плеч, как некий груз, в одно мгновение. Тоже тема для размышлений.
Что тревожит секретаря? А безучастность, иждивенчество. Проглядывают эти качества в жителях сельского городка: им дали — они пользуются, деревца не посадят, угол отвалился — не починят, сегодня тут — завтра куда рубль потянет. Забежали мы в переделке деревни, факт. Отрываемся от земли.
Но о селе сейчас разговор попутный, главный — о школе. Восьмые классы экзаменуются по математике, десятые — по литературе. Мы идем в восьмой. Секретарь знает многих ребят в лицо, расспрашивает о родителях. Это ведь тоже надо уметь, говорить с ребятами. В своей жизни многих я знал секретарей, были среди них и такие, что приедут на поле, председателя в сторону отзовут, накачку дадут, а с народом — ни-ни, слова не вымолвят, где уж такому снизойти до беседы со школьниками! И храню я в памяти случай сорокалетней давности: ко мне, зеленому тогда учителю, пришел на урок первый секретарь райкома. Отсидел все сорок пять минут, никакого замечания не сделал, пожал руку и уехал. Через полгода — директором выдвинули. В семнадцать лет! И вот гляжу теперь на Прокошенко: сидит за столиком, решает экзаменационную задачку, поглядывает на ребят, — и заработало мое воображение: сосредоточенный паренек на первой парте, как орехи щелкающий задачи, годков через пять войдет в кабинет секретаря, приложит по-армейски руку к фуражке: прибыл в ваше распоряжение! И не надо будет секретарю расспрашивать, кто такой, откуда, на что годишься, куда бы тебя пристроить, — рос парень на глазах. Что ни говорите, а полезно секретарю райкома почаще ходить в школу: тут наше будущее. А будущее, елико возможно, надо предвидеть.