— В жизни всякое может случиться, никто ни от чего не застрахован, — дядя Сережа поднимает выпавшую из моих рук вещь с пола и снова утрамбовывает ее в сумку, пытаясь уместить компактнее. Наблюдаю за ним немигающим взглядом: его руки трясутся. Он не меньше меня волнуется. Недовольство от его присутствия сменяется беспокойством за маму.

Беру себя в руки. Все потом. У этого мужчины машина, а значит мне удобнее будет добраться к мамочке. Забываю о своих переживаниях.

— Дайте, я сама, — быстро перенимаю инициативу, отодвигая от себя корпусом маминого знакомого, быстро складываю предметы личной гигиены, параллельно задаю вопросы

— Когда это случилось? Ее с работы увезли в больницу?

— Ей плохо дома стало, мне ваша соседка позвонила мне, она и скорую вызвала, — смотрю стеклянным взглядом в одну точку, прокручивая внутри себя невидимый диалог, сопоставляя факты: "Ну конечно же соседка поспешила озвучить мамочке свои версии увиденного. Цветы от Алана, которые видели все соседи, потом Боровиков заявившийся ночью. "

Чувствую как злость туманит мозги.

Дверь открывается и в квартиру как к себе домой заходит тетя Нюра. Я узнаю ее по характерному шарканью домашних тапок.

— Сережа вот, возьми, я по-быстрому домашний бульон сварила, Любаша любит, — соседка останавливается в проеме с пакетом в руках, вытягивает губы буквой "О". Пока она стоит с открытым ртом делаю вид что занята, и не замечая ее недоумения, продолжаю упаковывать вещи, будто соседка пустое место. Она и есть пустое место для меня теперь.

— А вот и наша "гулена", — слушать чужие оценочные суждения не мое

— Теть Нюр, вы что моей маме наговорили? — не собираюсь выслушивать ее оценочные суждения

— Вот, — соседка как обычно выбирает наступательную позицию, — посмотрите на нее! — ставит банку на стол, демонстративно обхватывая свою голову обеими руками, качает ею из стороны в сторону изображая маятник, несколько раз, — Божечки милостивый, всю ночь где-то шлялась, мать родную до могилы довела, а я виновата теперь…, - перебиваю ее

— Замолчите! — не замечаю как перехожу на повышенные интонации

— Мы разберемся, спасибо вам, — дядя Сережа берет под руку соседку, принявшую в одно мгновение оскорбленный вид святой женщины и ведет к выходу. Возвращается, забирает со стола банку с содержимым.

— Ничего не хочу от этой женщины! — первая мысль выхватить содержимое и разбить. Мужчина ловко уворачивается и блокирует мои попытки выхватить инвентарь.

— Успокойся, не до того сейчас, — мое лицо горит, кожа наверняка покрылась пятнами, — бульон мама твоя просила, не успеем уже приготовить, уверен, она от чистого сердца, — молча наблюдаю как банка отправляется в пакет.