— Заткнись! — силы не равны, тягаться с животным превосходящим тебя по габаритам бессмысленно, я только теряю силы. Совершенно неожиданным становится то что он наклоняется и больно кусая нижнюю губу целует. Перед глазами все плывет. Еще немного и я снова буду рыдать от бессилия и безысходности происходящего. Он считает меня вещью, которую можно трахать когда ему вздумается!

Я ненавижу Алана Мимирханова!

Лучше сдохну от боли, чем буду игрушкой для ночных утех.

На вторых ролях никогда не была, я либо единственная либо никак!

Пропускаю момент, когда козлина подхватывает меня и несет в спальню.

Брыкаюсь.

Он бросая меня на кровать, не сводя с меня взгляда раздевается, не спешно расстегивая пуговицы на рубашке. Пытаюсь встать, но он толкает меня обратно.

— Будешь насиловать? — перехожу на повышенные тона, пытаюсь подняться, но он вновь толкает меня на кровать.

— Я не насилую женщин, Алена, у нас с тобой всегда все будет по обоюдному согласию, — его вкрадчивый голос мне не нравится. К чему эти речи, если понятно, что добровольно я с ним больше не буду.

Когда козлина открывает тумбочку и достает оттуда наручники, те самые которые мы с ним использовали ранее в своих сексуальных играх, дергаюсь.

Сопротивляться у меня нет никаких сил, но и пристегивать меня к кровати это уже слишком. Не успеваю отползти от края кровати, Алан хватает кисть руки и ловким движением пристегивает к основанию кровати. То же самое он проделывает со второй рукой, пока я пытаюсь отбиваться.

— Отпусти, — кричу из последних сил, дергаю руками, натягивая ремни до предела, зажмуривая глаза от злости и боли, потому что железные браслеты впиваются в кожу. Ожидаю от козлины чего то грубого и жесткого, замираю когда чувствую его горячие губы на своих щеках. Часто дышу, потому что не знаю что мне ожидать от этого психа сейчас. Вот за что мне все это?

Он нежно целует мою кожу, а я как сжатая пружина не понимаю, что происходит.

— Тише, тише, — его голос сиплый, он едва касаясь губ, спускается ниже проводит языком по скулам, а я неосознанно запрокидываю голову открывая доступ к шее. Он подавляет меня не только своей грубостью, но и лаской.

Открываю глаза и смотрю ему прямо в глаза. Алан Мимирханов невыносимо красив даже сейчас когда грозно нависает надо мной, цепляется в ворот моего платья и сжав кулаки у ворота, смотрит на реакцию. Воздуха не хватает, от возмущения покрываюсь красными пятнами.

— Ты мне платье испортишь, — и в следующее мгновение он резко дергает, ткань трещит по швам, повисая лохмотьями вдоль обнаженной груди.