Но, конечно, основное назначение Технического центра, как и всех производственных мощностей General Motors, – выполнять работу; возможно, его яркая особенность заключается в том, что его исключительная функциональность не уступает элегантности. Чтобы понять, почему при затратах в 125 млн долл. это было выгодным вложением для корпорации, читателю следует узнать кое-что о том, как он появился.
Еще до окончания Второй мировой войны стало очевидно, что имеющиеся производственные мощности не соответствуют насущным требованиям. Службы разных подразделений располагались во временных помещениях и были рассеяны по всему Детройту. Меня особенно впечатлило невеселое положение Отдела дизайна, цеха которого помещались в старом здании Fisher Body в нескольких милях от управления. К зданию примыкало несколько наших машиностроительных цехов, выпускавших, в частности, дизельные двигатели, и сотрудники Эрла страдали от шума. В любом случае у них было недостаточно места.
Еще до окончания войны разные управления начали планировать свои производственные мощности на послевоенное время. Тогда-то в части исследовательских и конструкторских работ и родилась идея сосредоточить все инженерные управления на одной площадке. Конечно, это потребовало определенных организационных изменений. Обсудив эти изменения, 29 марта 1944 года я направил Кеттерингу письмо с первым предложением об организации такого центра:
«Дорогой Кет! Я обдумал некоторые проблемы Корпорации с точки зрения их влияния на наши дела в долгосрочной перспективе и хотел бы узнать твое мнение, если можно, об одной из проблем. Я не буду доказывать тебе необходимость технического прогресса. Мы оба понимаем, что это основа нашего будущего. В исследовательской работе на протяжении многих лет мы достигли изумительного баланса научной и инженерной составляющих. Но меня беспокоит, сможем и будем ли мы и дальше поддерживать этот замечательный баланс… Осмелюсь предположить, что в течение следующих 10–20 лет доля работ в научной области в исследовательском подразделении General Motors станет намного больше сегодняшней… Под «научной областью» я подразумеваю задачи, непосредственно или косвенно связанные с интересующими нас областями, которые ни в каком смысле не могут быть отнесены к тому, что мы обычно называем инженерией. Сейчас я размышляю над вопросом, который всегда заставлял нас спорить, и я признал твою правоту, а именно, о важности сокращения срока, в течение которого результаты исследований внедряются в инженерную практику и в наши продукты, а также о трудностях, связанных с этим. Пытаясь ускорить прогресс инженерной составляющей нашей продукции, я за прошедшие годы попробовал несколько разных подходов; во-первых, поручить конструкторскому отделу дивизиона разработку определенных передовых узлов, например синхронизированной коробки передач. Поэтому, как ты знаешь, мы передали продуктовые [исследовательские] группы в подчинение руководителю Конструкторского отдела… Таким образом мы смогли довести наши инженерные разработки до состояния практической применимости, после чего их можно использовать в инженерной или производственной практике – смотря по обстоятельствам. Я считаю, что нам в Корпорации следует организовать в аппарате вице-президента, ответственного за инженерную деятельность, группу с соответствующими полномочиями, которая занималась бы автомобилем в целом. Мне представляется, что для развития этого направления подошла бы площадка поблизости от Детройта. Наш испытательный полигон (прим. 14–3)… наверное, находится слишком далеко… Я считаю, такая структура поможет сократить сроки внедрения передовых результатов исследований в наши продукты. Нет необходимости что-либо менять в содержании ведущихся сейчас в Исследовательской лаборатории научных и инженерных разработок. Если же в будущем исследования будут смещаться в область науки, у нас появится место, где мы сможем исправить упущение».