Так вот, осматриваем мы это место со Сью, и вдруг я слышу голос в своей голове: «Ты осматриваешь дом со своей будущей женой». Ну, я, конечно: «Какого черта? О чем ты?» А голос продолжает: «Это твоя жена». Тогда я запаниковал: «О, нет, заберите меня отсюда».

Но мы сошлись. Вначале было трудно. Я уже говорил раньше про независимость и свободу. Долгое время я сопротивлялся женитьбе на Сью, потому что не хотел ошибиться. Я был обеспокоен, но не по поводу Сью, а по поводу самого себя; не мог позволить любви всей моей жизни ускользнуть сквозь пальцы, но в то же время боялся признать: «Да, это Она!»

Я безумно влюбился в нее, но при этом думал: «Боже, она будет матерью моих детей?» У меня была настолько прекрасная мать, что я не знал, есть ли такие таланты у меня или у Сью. Но по большей части вопрос состоял в том, готов ли я отказаться от своей свободы, ну, знаешь, выбрать одну женщину и остановиться на этом, ведь больше нельзя болтаться со всеми подряд, опылять все цветы по дороге, больше ничего такого. Сью оказалась очень понимающей. Она сказала: «Джефф, я понимаю твое решение, но я возвращаюсь обратно в Монтану. Мы вместе уже три года, и, если это не то, чего ты хочешь, нам обоим нужно двигаться дальше». Короче говоря, я наконец собрался с духом и предложил Сью руку и сердце, c оговоркой для себя, что всегда могу забрать их обратно.

Резко меняем сцену: теперь мы в местечке под названием Семь Священных Водопадов на острове Мауи, Гавайи, куда мы отправились проводить медовый месяц. И вот мы смотрим на водопады, которые каскадом спускаются к Тихому океану, наблюдаем все это великолепие, и вдруг мне в нос шибает гнилыми манго, и ловлю я себя на мысли: «Боже, это ужасно. Что я наделал?» А Сью мгновенно улавливает мою мысль и говорит: «Скажу тебе, что, если ты не хочешь этого брака, давай все аннулируем, это же смешно». А я ей: «Нет, нет».

Но все-таки я продолжал вести себя как мудак первые три года нашего брака. Слава богу, что я все же смог удержаться на новых рельсах. Ты закрываешь одну дверь, которая ведет ко всем женщинам, но открываешь другую, за которой находится коридор со множеством других дверей. Невероятных дверей вроде детей, внуков, более глубокого уровня близости с любимой женщиной и множеством других, которые были бы невозможны без брака — без воды, текущей под мостом. Женитьба на Сью была пугающей для меня, но параллельно было чувство, что у меня раскрывается сердце. И слава богу, что я последовал за ним.

Я столь многому научился у Сью. На ум приходит ее искренность: она настоящая, никаких уловок. Я рад, что она проявила терпение и не вышвырнула меня за мое недовольство тем, что меня затащили под венец. Она указывает мне, в чем я не принимаю самого себя, а значит, и ее.

Например, я уже говорил, меня часто пугает начинать новый проект: «Как я с этим справлюсь?»

Тогда Сью напоминает: «Эй, просто у тебя это происходит вот так. Ты всегда так реагируешь, когда тебя просят сделать что-то новое». А я ей: «Ты права, я так реагирую». То, что она указывает на это, и то, что я тоже это вижу, немного успокаивает. «Ага, я уже это проходил. Может, в этот раз сделать что-то по-другому? Или я хочу, чтобы все было как обычно? И могу ли я теперь расслабиться — не напрягаться из-за того, что я так напрягаюсь?» Сью показывает, как на многие вещи можно взглянуть с другой стороны. Мы открываем друг другу сердца.

Но между нами идет одна давняя война, одна тема всплывает снова и снова и в общих чертах сводится к следующему: «Ты не поймешь этого, ты просто меня не понимаешь, ты не знаешь меня». И это правда. Я не могу знать Сью полностью, не знаю, как она думает, и никогда не узнаю. И она также до конца не знает меня, из чего исхожу я. Но каждый раз, когда эта древняя война разгорается, с каждой новой битвой становится более очевидно, что именно неспособность действительно узнать точку зрения другого человека — это то общее, что есть между нами. Зная об этом, мы учимся принимать наши различия и мнения друг друга не так близко к сердцу и тогда открываемся. Вот уже в течение 35 лет мы воюем по этому поводу, и каждый раз, когда приближается новая битва, я чувствую: «Прекрасно, у нас снова будет возможность научиться любить друг друга еще больше».

Что такое брак? Это общий контекст: «Ладно, будем импровизировать. Испытаем все, что можно. Я буду выходить из себя, а ты будешь беситься в ответ, но мы будем по-прежнему в браке. Мы знаем, что иногда будет непросто, но мы будем проходить через это вместе».

Берни: Ты стоишь бок о бок с другим человеком, и ваши ноги, те, что ближе друг к другу, связаны. Так что теперь у каждого одна нога свободна, а другая — привязана к ноге партнера. С одной стороны, ты независим — одной внешней ногой, а с другой стороны, вы связаны друг с другом.

А еще брак — это сеть Индры в миниатюре. Индийский бог Индра однажды развесил великолепную сеть из драгоценных камней, которая бесконечно простирается во все стороны. Каждый драгоценный камень в ней индивидуален, но в то же время он отражает и все другие драгоценные камни в этой сети. И их — бесконечное множество. Когда мы вместе с кем-то, то пользуемся и своей независимостью, и в то же время наша жизнь едина с жизнью наших супругов. Шаг за шагом, когда мы выстраиваем отношения, сеть Индры становится все более явной. Мы соединены и отражаем друг друга, осознаем мы это или нет. Отношения помогают это осознать. Вот в чем разница между теорией и практикой. Так что брак — это практика по превращению двух жизненных потоков в три.

Джефф: Кстати, о браке. Ты храпишь?

Берни: Нет, не храплю.

Джефф: Вообще не храпишь? Ив никогда не жаловалась?

Берни: Она сама храпит. У нее астма и разные аллергии. И моя собака, питбуль Бубеле, храпит. А я — нет.

Джефф: Я вот немного храплю. И Сью храпит. Но чемпионом по храпу была моя мама. Если ей удавалось войти в какой-нибудь ритм, поймать волну, это одно. Но иногда она храпела такими короткими неравномерными храпами, разделенными долгими паузами, во время которых я ждал следующего храпа, а он всегда приходил неожиданно. Пытаться заснуть рядом с храпуном — это интересный опыт. С одной стороны, ты можешь остаться и слушать храп. С другой стороны, ты можешь уйти в более тихое место и заснуть. Как ты с этим справляешься?

Берни: Уйти — это тоже способ справиться.

Джефф: Просто спасайся кто может, да? Но ведь это можно применить и к другим неприятным ситуациям. И, к слову, об этом как раз говорит Чуваку Незнакомец: «Не нервничай». Побереги себя.

Берни: Я говорю людям о том, что, когда всплывает множество проблем и в какой-то момент уже кажется, что их слишком много, продолжайте двигаться вперед. Проблемы никуда не денутся, и однажды придет время разобраться с этим. А пока прислушайтесь к себе. Если момент еще не настал, не давите. Плавно лодочка неси. Некоторые говорят, что нужно сразу разбираться со всем, что всплывает, но ведь всему свое время и место. Если чувствуешь, что наткнулся на узел, подожди. Ты снова с этим встретишься, когда и ты, и Вселенная будете готовы.

Джефф: Но бывает, знаешь, такое настойчивое чувство: вот сейчас самое время.

Берни: Сейчас — это всегда самое время для чего-нибудь. Просто следуй вдоль волокон. Если есть проблемы, с которыми нужно разобраться, и ты к этому готов, значит, подходящий момент — именно сейчас. Но, если ты чувствуешь, что тебе нужна передышка, потому что не можешь решить все прямо сейчас, я бы порекомендовал прислушаться к себе и подождать. Не стоит подгонять себя, а потом спотыкаться.

Джефф: Потому что в итоге это только отобьет у тебя желание идти туда, куда шел. Так и все путешествие может осточертеть.

Я думаю, есть два потока, которые все время тянут нас в разные стороны. Меня по крайней мере. Один — в сторону жизни, а другой — в сторону смерти. Тот, что ведет нас к жизни, твердит: «Откройся, откройся, откройся». Помнится, когда я принимал ЛСД, было примерно так: «Откройся — мне некомфортно, но... — откройся, откройся — но там красиво — откройся, откройся». Пока я однажды не принял слишком большую дозу, и стало так: «Все, я открыт настежь, дальше некуда!»

В нас есть стремление открыться, но есть и сопротивление этому. Мы боимся, что жизнь скажет: «Правда? А как тебе вот это? Думаешь, что с этим тоже справишься? Ну, давай посмотрим, на что ты годен». Чем больше ты открываешься, тем более трудной и требовательной становится жизнь. Когда что-то подобное происходит со мной, первый импульс — сказать: «К чертям все… Пусть это просто закончится. Можно я буду камнем или чем-то таким? Я устал». Я сопротивляюсь и не делаю того, что жизнь требует от меня, потому что эти требования чрезвычайно высоки. Нужно выложиться по полной, а я не хочу.