– Надеюсь, ты заказала столик? В “Сен-Сир”, насколько я помню, с улицы не пускают.

– Я однажды оказала услугу тамошнему шеф-повару. Можешь мне поверить, у нас будут лучшие места во всем заведении. Подъезжай за мной домой в половине восьмого.

– А скидку на выпивку твой знакомый мне устроить не сможет?

– Очень остроумно! – фыркнула Лорен. – До встречи.

У Питта не было настроения завязывать галстук, и к дому Лорен в Александрии он подкатил в серых слаксах, темно-синей спортивной куртке и шафрановом свитере с высоким воротом. Лорен заметила его машину с балкона четвертого этажа, помахала рукой и быстро спустилась вниз. Она выглядела ослепительно в черной кружевной блузке с бисером, плиссированных спереди брюках “палаццо” и манто из искусственного меха до колен. При ней был черный кожаный кейс, удачно гармонировавший с нарядом. Шляпку она надевать не стала, потому что еще с балкона увидела поднятый верх “форда” и могла не беспокоиться, что ветер растреплет волосы.

Питт вышел из машины и галантно распахнул перед Лорен дверцу.

– Приятно видеть, что не перевелись еще на свете джентльмены, – сказала она, кокетливо улыбнувшись.

– Старая школа. – Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.

До ресторана пришлось добираться каких-то две мили. Служитель на парковке засветился, как свечка в хеллоуинской тыкве, заметив подъезжающий “форд” 1936 года. А от практически бесшумного выхлопа машины по спине у него пробежала сладострастная дрожь.

Он выписал квитанцию, сел за руль, но отъехать не успел, потому что Питт сунул голову в окно и посмотрел на приборную доску.

– Что-нибудь не так, сэр? – нервно спросил служитель.

– Да нет, ничего. Просто проверил счетчик пробега, – усмехнулся Питт, понимающе глядя на молодого человека.

Мечта прокатиться на шикарной тачке, пока хозяин ужинает, умерла, едва успев родиться. Печально повесив голову и что-то бормоча себе под нос, парнишка медленно въехал на стоянку и припарковал “форд” рядом с “бентли”.

Ужин в “Сен-Сире” оставлял незабываемое впечатление. Ресторан был расположен в кирпичном доме восемнадцатого века, а его шеф-повар и совладелец попал в Вашингтон из Парижа через Канны, где его “открыли” двое богатых вашингтонских промышленников, имевших вкус к хорошей еде и хорошему вину. Они субсидировали открытие ресторана, выделив шеф-повару пятьдесят процентов пая. В отделке главного зала преобладали темно-синие и золотые тона, декор и мебель были выдержаны в марокканском стиле. Всего двенадцать столиков, которые обслуживали шесть официантов и четверо подносчиков. Что Питту больше всего нравилось в “Сен-Сире” – это акустика. Тяжелые шторы и мили ткани на стенах глушили все звуки до минимума – не то что в других ресторанах, где порой не слышно соседа по столу, а всеобщий шум и гвалт портит все удовольствие от изысканной еды.