Питт решил, что имеет смысл еще тут поторчать и выудить из Вольфов дополнительную информацию, пока их внимание Направлено на его персону. Он слегка наклонил голову и сделал широкий жест в сторону итальянца.

– Уступаю тебе первенство.

– С величайшим удовольствием.

Джиордино подхватил Пэт под руку и повел танцевать под мелодию песни Коула Портера “Ночь и день”. А Питт снова обратился к Карлу Вольфу:

– Ускорить события – сильный ход с вашей стороны. Но как вы это сделаете?

– Ах мистер Питт, мистер Питт, – рассмеялся Вольф, – до чего ж вы любопытны! И все-таки разрешите мне сохранить при себе мои маленькие секреты.

Питт попробовал зайти с другой стороны:

– Позвольте выразить восхищение вашими судами-ковчегами, мистер Вольф. Настоящий шедевр современной инженерно-технической мысли. Только “Свобода”, плавучий город, построенный Норманом Никсоном из “Инженерных решений”, может сравниться с ними по масштабу.

– Вы правы. – Вольф, не желая того, был польщен и заинтригован. – И я добровольно признаю, что многое из реализованного в “Ульрихе Вольфе” заимствовано из проекта Никсона.

– И вы действительно полагаете, что их вынесет в открытое море при откате гигантской приливной волны?

– Мои инженеры заверили меня в точности своих расчетов.

– А вдруг они все же ошиблись?

По кислой физиономии Вольфа сразу стало понятно, что подобный вариант он отказывается рассматривать даже гипотетически.

– Катаклизм должен произойти именно в тот срок, который я назвал, и наши суда должны его выдержать! – заявил он с нажимом в голосе.

– Сомневаюсь, чтобы зрелище опустошенной и обезлюдевшей Земли могло доставить кому-то удовольствие.

– Вот в этом и заключается разница между нами, мистер Питт. Для вас это конец, для меня – блистательное начало. А сейчас – всего хорошего. У меня еще много дел.

Карл Вольф поднялся и вышел. Стайка сестер устремилась следом за ним.

Питту отчаянно хотелось убедить себя в том, что Вольф – обыкновенный психопат, страдающий манией величия, но настойчивая, целенаправленная активность этого человека и его семьи на протяжении многих лет никак не укладывалась в рамки подобного диагноза. Питт стоял в раздумье, обуреваемый невеселыми мыслями. Ни один здравомыслящий бизнесмен, не говоря уже о человеке столь выдающихся интеллектуальных способностей, как Карл Вольф, стоящий во главе финансово-промышленной империи стоимостью в сотни миллиардов долларов, не стал бы рисковать всем ради осуществления совершенно невероятного, фантастического плана. И раз уж Вольфы с таким остервенением стремятся претворить его в жизнь, значит, за этим кроется какой-то продуманный план. Вот только в чем он состоит и какой дьявольский замысел таится за всей этой болтовней о столкновении Земли с кометой? Если верить словам Карла Вольфа, Питту осталось всего четыре дня и десять часов, чтобы найти ответ. Но почему он сам объявил об изменениях в расписании и столь любезно назвал точный срок? Такое впечатление, “будто ему наплевать, что кто-то посторонний, да еще к тому же его смертельный враг, получил информацию, которую по всем писаным и неписаным законам конспирации следовало держать в строжайшем секрете. Может быть, он думает, что это не имеет значения, что никто уже не успеет ему помешать? Или существует какая-то другая причина?