Совещание заканчивается через три часа, после чего Большой Босс присылает мне записку с просьбой остаться с ним наедине.

Публика разъезжается, я мило раскланиваюсь с единомышленниками, а затем возвращаюсь в опустевший зал. Большой Босс неторопливо пьет чай. Он выглядит озабоченным и усталым. Лицо у него бледное, под глазами набрякшие мешки. Ему и в самом деле пора на покой. Но он также никуда не денется из своей колеи. Сейчас он действительно устраивает на своем месте всех. И знает все про всех. А я – кое-какую мелочишку о нем.

– Я и вправду хотел обозначить вас как преемника, – говорит он. – Может, мне это неловко удалось…

– Я признателен, – отзываюсь я, – но такой разговор действительно неуместен. К подобной роли я пока не готов. Кроме того, мы неравнозначные величины. Меня узнают, а вас признают. Император должен быть возведен на трон с ликованием, а не со скепсисом. Мне еще далеко до вашего безраздельного почитания. Вы, – улыбаюсь, – наш маленький бог…

– А вы наш маленький сатана, – усмехается он в ответ. – В общем-то, да, пока еще вы не фюрер… Скорее рейхсфюрер… И мне нравится, что вы не мните себя безраздельно во все посвященным. Скажу вам больше: вы замкнуты в круге расхожих земных проблем. И даже не знаете, кого собою являете.

– А вы?

– Я знаю чуть больше. И знаю, что вы не верите такому утверждению.

– Почему же…

– Потому что вы не верите никому. Редкий раз – себе. Но я и впрямь склонен передать вам кое-что из своих знаний. Особенных откровений для вас в них не будет, но крепежные детали многих конструкций прояснятся… А сегодня, если вам дорого мое мнение, вы сыграли в верную лузу. Кстати. Бетти окончательно перешла на службу к вам?

– Пощадите дрянную девчонку… Вы окажете мне этим услугу. Признаюсь, это я запутал ее.

– Ваша страсть к бабам до хорошего вас не доведет.

Я стеснительно хмыкаю, думая, что пикантные увлечения собеседника уже не довели его ни до чего хорошего, так что лучше бы ему обойтись без нравоучений.

Большой Босс сознает свою оплошность и несколько розовеет от досады. Я пытаюсь сгладить ее, сетуя:

– Знаете, шеф, когда я слышу предостережения, что, мол, кто-то плохо закончит, мне всегда хочется спросить, а где хотя бы один человек, закончивший хорошо?

– Это верно, – вздыхает он. – Другое дело, в каком качестве подойти к конечной грани. И что будет за ней благодаря нашим земным упорствам.

Я молчу. Дискуссия на данную тему – пустопорожняя игра ума. Реальной информации оттуда – ноль. Нам неведомы сны мертвых.

– Итак, Генри, продолжаем работать? – следует неопределенный вопрос.