Я отдаю должное коварству Большого Босса. Как элегантно и непринужденно он подвесил меня над пропастью. Вокруг меня – тени двусмысленных соображений и неразличимый ропот.

– Не стану лицемерить, – отвечаю уверенным голосом. – Все мы смертны, причем зачастую внезапно, и я предлагаю вам оставить свое завещание Совету. В необходимый момент оно сыграет роль первоначального предложения. Дальнейшее обсуждение выявит наиболее достойного. Пока же говорить о столь ответственной фигуре полагаю преждевременным. Не ошибусь, если скажу от имени всех, что ваше присутствие в кресле председателя должно продлиться как можно дольше. И если порой вам трудно справляться с обязанностями, используйте без церемоний нашу помощь… Я должен вас упрекнуть: порой вы излишне скромны и деликатны. Но ведь нельзя же тащить в одиночку столь тяжкий груз, не обременяя тех, кто с готовностью разделит ваши усилия… – Я картинно развожу руки, оборачиваясь, словно ища поддержки, по сторонам, и вижу чинные и благосклонные к моим речениям лики. Двое новых членов, заменивших Уильяма и Пратта, особенно усердны в сопереживании моим пассажам. – Что же касается меня, – продолжаю убежденно, – считаю незавидным оказаться на вашем месте. Обретение подобных полномочий должно сочетаться с личным отчетом о способности решения задач, стоящих перед всей цивилизацией. И пока мы не видим никого, способного к выполнению подобной миссии более продуманно, нежели вы.

Аплодисменты не звучат, но подразумеваются. Впрочем, я не обольщаюсь ими. Временная, вежливая реакция. Я знаю себе цену среди собравшихся здесь, и их нелицеприятные оценки моей особы. Я отличаюсь от большинства тем, что не меняла, а пират. Но мой бриг – в составе дисциплинированной флотилии, где не принято толкаться бортами. Однако закрепить к днищу притирающего тебя судна хитроумную анонимную мину не возбраняется.

Если же когда-нибудь сбудется воплощаемый нами проект мирового единства, взаимодоверие в нашем сообществе больших и малых вождей несколько окрепнет. Зато возрастет борьба за влияние на главного правителя. Но так или иначе я склоняюсь к мысли, что тоталитарной модели муравейника человечеству не избежать, только она в состоянии спасти его. Единый центр должен определять численность населения, его сортировку по роду деятельности и ее направления, стирая национальные признаки и амбиции, способные ввергнуть цивилизацию в хаос. Я верю в праведную сущность нашей задачи, чье решение способно разрушить главное зло – вражду племен. И исполнителями ее должны быть именно мы, представители западной гуманистической культуры, хотя бы потому, что мы рациональны, но и либеральны к любой народности, имеющей созидательный потенциал. Мы должны бережно выделить его из остальной руды, получив легион подмастерьев для дальнейшей великой стройки.