И ждала, когда они наконец отлипнут друг от друга.
Ждать пришлось долго.
К тому времени, как Торну позволили перевести дыхание, ногти Кресс уже оставили красные полумесяцы на ее ладонях.
Раскрасневшаяся Луиза захлопала ресницами.
– Я смотрю, кто-то слишком долго сдерживался! – заметила она.
Кресс закатила глаза. А Торн… Торн ответил:
– Кажется, я тебя люблю.
Кресс почудилось, будто ей гвоздь вонзили в сердце. Она ахнула от боли – совершенно реальной и невероятно мучительной. Впрочем, пробоина в груди быстро заполнялась горькой обидой. Почему она была единственной девушкой во Вселенной, которую Торн не пытался поцеловать? Да что там поцелуи, Торн даже до флирта ни разу не снизошел.
От ярости Кресс хотелось визжать и топать ногами. Нет, капитан, конечно, поцеловал ее. Один раз. На крыше. Когда думал, что им обоим грозит смерть. Это вряд ли считается.
Он никогда не посмотрит на нее так, как смотрит на других девушек, которые попадают в его поле зрения. Пора бы уже Кресс смириться, что их поцелуй – самый страстный и романтический момент ее жизни – для Торна был всего лишь одолжением.
– Ты просто очаровашка! – промурлыкала в ответ Луиза. – И целуешься замечательно. Думаю, нам стоит познакомиться поближе. Как-нибудь в другой раз.
Не дожидаясь ответа, она похлопала Торна по груди и удалилась, покачивая бедрами.
Подружки, напоминавшие стайку тропических птичек, упорхнули вслед за ней, оставив Торна одного посреди коридора. На щеках капитана алел румянец, взлохмаченные волосы торчали во все стороны, а глаза были темными от страсти, как решила Кресс.
Кресс забилась поглубже в альков.
Спустя невыносимо долгую минуту Торн наконец стряхнул с себя чары и начал растерянно оглядываться.
– Кресс? – негромко позвал он, приглаживая растрепанные волосы. Потом, с растущей тревогой, повысил голос: – Кресс!
– Я здесь.
Торн повернулся к колонне, за которой пряталась девушка, и облегченно выдохнул: