В груди Кая всколыхнулась ярость; он понимал, что Левана только этого и добивается. Она хотела продемонстрировать юному императору, что его судьба, судьба его страны и его друзей – в ее руках.

Подавив злость, он вместе с королевой повернулся к собравшимся. Сейчас он передаст Леване половину своей власти. Сейчас сообщит Восточному Содружеству, что в случае его смерти эта женщина станет единовластной правительницей.

Против этого восставало все его существо, но Кай знал, что выбора нет.

«Пожалуйста, пусть Зола придет, – твердил голосок на задворках его сознания. – Пусть она придет!»

– Люди Луны и Земли, – заговорила Левана, протягивая руки к толпе. – Сейчас вы станете свидетелями события исторической важности. Сегодня мы коронуем землянина, моего супруга, императора Кайто, дабы он стал нашим королем. А на мою голову сегодня будет возложена корона императрицы Восточного Содружества, дабы я стала первой из нашего рода, кто заключил союз с Землей.

Зал огласился восторженными криками. Радовались в основном лунатики, земляне ограничились вежливыми аплодисментами.

– Я прошу вас сесть, – с улыбкой сказала королева.

Пока люди снова занимали свои места, Кай и Левана подошли к двум драгоценным шкатулкам на алтаре. Затаив дыхание, император открыл свою. Там, на шелковом ложе, переливалась корона императрицы. Мастер-ювелир изготовил ее в виде феникса, распахнутые крылья были усыпаны переливающимися камнями.

У Кая перехватило дух: в последний раз он видел эту корону на своей матери. Она надела ее на ежегодный бал в честь заключения мира. И была удивительно красива. Возложить эту корону на голову Леваны казалось императору богохульством вдвойне.

А королева тем временем достала из шкатулки венец лунного короля. По сравнению с земной короной он выглядел простым и неброским: семь зубцов из лунного металла и белый камень, сверкающий в сиянии свечей. Но лунный венец был куда древнее своей земной сестры. Монархия зародилась на Луне задолго до окончания Четвертой мировой войны, в результате которой образовалось Восточное содружество, где на трон взошел первый император из семьи Кая.

Отогнав непрошеные мысли, он достал драгоценного феникса из шкатулки, и они с Леваной снова повернулись к толпе. Кай отыскал глазами Торина и заметил грусть на его лице. Наверное, советник тоже вспомнил почившую императрицу.

Но едва Левана успела открыть рот, чтобы разразиться очередной речью о символической важности короны, воплощавшей власть монарха, двери зала распахнулись. На пороге показалась уже знакомая Каю дама с копной золотых волос; с лицом, искаженным от страха, она направилась к королеве.