– Так лучше? – спросил Торн, опуская ее на покрывало.

– Да, – не стала спорить Кресс.

Торн не торопился отходить от кровати; он замер, склонившись над девушкой.

– Кресс, послушай. Я не мастер говорить. Во всяком случае, перед тобой. – Вид у Торна был раздосадованный, его пальцы комкали тонкую ткань больничной рубашки. – Но кое в чем я хорош.

Он нашел губами ее губы и прижал Кресс к мягким подушкам. Ахнув, она вцепилась в его рубашку, боясь, что он исчезнет раньше, чем она успеет запомнить этот миг. Но Торн продолжал целовать ее, и Кресс с радостью ответила на поцелуй. Матрас прогнулся – капитан уперся в него коленом, чтобы ненароком не раздавить Кресс и не потревожить швы. Гипс неловко царапнул бедро, но потом Торн поднял пострадавшую руку и свободным большим пальцем очертил контур ее лица. Палец скользнул по щеке Кресс, спустился ниже, остановился в ямке между ключицами. Губы последовали за ним. Тело Кресс плавилось от ласк; если бы Торна можно было запихнуть в бутылку, получилось бы отличное обезболивающее.

Наконец он остановился; жесткие волосы щекотали ей подбородок, горячее дыхание согревало плечо.

– Двадцать три, – невнятно произнес он.

– М-м? – Кресс удивленно распахнула глаза. Торн приподнялся на локте, вид у него был смущенный и виноватый, и радость Кресс начала стремительно таять.

– Ты как-то спросила, сколько раз я признавался девушкам в любви. Я попытался вспомнить всех. Поэтому ответ – двадцать три раза.

Кресс моргнула, медленно приходя в себя. Губы ее не сразу смогли сформулировать вопрос:

– А девушку с Луны, которая поцеловала тебя во дворце, ты посчитал?

– А надо было? – нахмурился Торн.

– Ну, ты же решил посчитать всех.

– Тогда двадцать четыре, – насупился капитан.

Кресс вздохнула: двадцать четыре девушки. Да у нее знакомых меньше!

– И зачем ты мне это рассказываешь?

– Хочу, чтобы ты знала: никогда раньше я не говорил этого всерьез. Я признавался в любви только потому, что так полагается, но ничего не вкладывал в эти слова. Ты – другое дело. Мне еще никогда не было так страшно! Я боюсь, что все испорчу, и ты передумаешь. Звезды, Кресс, кажется, я тебя боюсь!

Кресс внимательно посмотрела на Торна. Испуганным он не выглядел.

– Ну, так вот. – Торн вытянулся на кровати рядом с Кресс. – Ты заслуживаешь большего, чем вор, который рано или поздно опять отправится в тюрьму. Все это знают. Даже я! Но ты упорно твердишь, что я – хороший человек и достоин тебя. И больше всего я боюсь, – он намотал на палец прядь ее волос, – что когда-нибудь ты сама поймешь, что ошиблась.