— А как я объясню, откуда взялись деньги?

— Наследство богатого дедушки… Да вряд ли кто спросит. А если опасаешься именно этого, то поступай в университет где-нибудь в другом метрополисе.

«Значит, придется оставить Гила, — подумала она. — Впрочем, это, кажется, уже произошло».

Они помолчали.

— Нужно время, чтобы привыкнуть к такому образу жизни, — произнесла она в раздумье. — Так много, много придется скрывать…

— Открыть тебе один секрет? — спросил он с улыбкой. — Секрет того, как выжить, если приходится многое скрывать.

— Если хочешь, — пожала она плечами.

Он наклонился к самому уху:

— Никому не говори .

— Да?

— Преступления раскрываются обычно тогда, когда люди болтают. Ты же сама так сказала… Сначала ты сообщаешь любовнику или лучшей подруге, потом вы ссоритесь, и они доносят на тебя. Хуже всего, когда доверяешь какому-нибудь уголовнику. Для них доносительство — в порядке вещей.

Он снова наклонился, и его дыхание коснулось ее щеки.

— Не говори никому .

— Я и не рассказывала. И не буду. Ты же знаешь, что я барказианка.

Она поцеловала его.

— А если вдруг попадешься, то ни в чем не признавайся, — продолжал он делиться секретами. — Пусть они все доказывают. Говори только то, что всем известно. Чем толще твое уголовное «дело», тем крепче веревка, на которой тебя вздернут.

— Все это я впитала с молоком матери, — успокоила она его. — Но все равно спасибо за советы.

Он хмыкнул и бросил на нее косой взгляд: