Антон решил принять это предупреждение и на свой счет.

Они вошли в огромный грузовой лифт. Здесь их оставили трое Жнецов, сгрузив на пол Юргена и японца. Выходя, один из них громко сказал «Бу!» майору и расхохотался, когда тот забился в угол, закрывая лицо руками.

Антон почувствовал глубокую уверенность, что среди этих ребят в зеленых робах найдется немало шутников, в детстве весело проводивших время за отрыванием лапок у букашек, пойманных в канун Прорыва.

Детки подросли, набрались мнемонических премудростей «Экологического Джихада» и, выступая в защиту тех самых букашек, были готовы отрывать лапки и резать головы у своих двуногих «братьев». Такая эволюция интересов и взглядов.

Двое «зеленых», оставшихся с пленниками, небрежно целились в них из трофейных «ехидн», пока лифт отсчитывал этажи вверх. Один из них, улыбаясь Антону, достал из-под робы маленький ингалятор и сделал себе впрыскивание. Хакер почувствовал резкий запах «калипсо» и против воли сглотнул слюну. Он уже четыре дня не принимал никакой дряни, с момента набега на «М-банк». Чертовски долго.

– Хочешь ускориться, брат? – все также улыбаясь, спросил Жнец, протягивая Антону ингалятор.

Рукой, в которой была «ехидна», он распахнул свою накидку, Под зеленой тканью было обнаженное тело. Худощавое и дико разрисованное. Антон понял, что видит анимированное изображение Мирового Древа, начинающееся в паху и охватывающее весь торс.

На многочисленных ветках распускались и увядали листья, созревали плоды, шестикрылые сфинксы и летающие псы с петушиными ногами вили гнезда. Крошечные человеческие фигурки прогрызали себе дупла, как прожорливые жуки. Эта татуировка управлялась специальной программой, задающей изменение вживленных цветных капилляров. E-life. Искусственная жизнь на куске кожи диаметром полтора метра.

– Хочешь? – повторил Жнец, указывая стволом иглоавтомата на свой бритый пах.

Антон увидел, как под воздействием наркотика член террориста возбужденно поднимается, туго наливаясь кровью. Теперь он может вот так стоять колом много часов.

– Такса твердая. Один раз пососать, один раз понюхать, – второй Жнец громко зареготал. – Могу даже подсластить, – он прыснул калипсолом на свой орган. – Ну?

– Пожалуй, откажусь, – сказал Антон, следя за своим лицом и голосом.

В последний раз, когда ему было сделано такое предложение, он вынул из кожаного пояса, составляющего часть его стриптиз-костюма, специальную пряжку-лезвие. И оставил на память о себе не очень опасный, но глубокий шрам в окрестностях яичек. Он как раз собирался увольняться из «Малинки».