Но отказывать человеку, надышавшемуся «калипсо», не так-то просто. Поднятая «ехидна» уперлась хакеру в переносицу. Кулаком с зажатым ингалятором Жнец ударил по кнопке «стоп». Лифт замер.

– А я сказал, будешь сосать, – не снимая с лица окаменевшей усмешки, Жнец толкнул хакера стволом в лоб. – Или сдохнешь.

Случись Антону зайти в кабинет, принадлежавший генеральному директору «Глобалкома», он бы без промедления узнал двоих находившихся там людей. Неприятное лицо первого, занимавшего сейчас директорское кресло, глубоко врезалось ему в память со времени их встречи в Доме Друидов. Предводитель Жнецов, которого в рядах секты называли Старший, задумчиво мял в руках и время от времени нюхал толстую коричневую сигару. Сигара пахла дорогим табаком, выращенным и собранным вручную на другом конце мира. Еще до того, как этот мир сошел с ума и свернулся в клубок, вцепившись зубами в свой бьющийся хвост. Сигара пахла жизнью, которой у Старшего никогда не было.

Когда хозяин этого кабинета доставал из деревянной коробки ароматный знак своего благосостояния, он, будущий Жнец Жизней, забивал «джет» собственноручно выращенной коноплей. И в сизых клубах дурмана мечтал о том дне, когда он будет обходиться с головами сильных мира сего, как они обходятся с кончиками своих сигар. Этот день настал. Его мечта сбылась. На стопке замаранных высохшей кровью листов бумаги перед ним лежало страшное пресс-папье. В его навсегда раскрытый воплем ужаса рот он с усмешкой вставил сигару. Похлопал генерального директора «Глобальных Коммуникаций» по холодной щеке.

– Теперь ты можешь не бояться рака легких, – сказал он и сам же визгливо засмеялся своей шутке. – Потому что легких у тебя больше нет! Второй посетитель кабинета, тоже одетый в зеленую робу Жнеца, никак не отреагировал на эту замогильную остроту. Он стоял, упираясь ладонями в пластик огромного панорамного окна, и, казалось, любовался восходом солнца. Кабинет генерального директора, традиционно располагавшийся на самой вершине здания, был одним из немногих мест в Городе, откуда это можно было сделать, привилегия власть имущих. Как мало она значит просто с возможностью любоваться чем-либо. Той, которую можно отнять взмахом серпа с молекулярной заточкой.

– Что ты там видишь, друг? – спросил Старший, разворачивая кресло к окну.

Он называл его «друг». Такое обращение было в ходу у друидов, а Старший был недавно одним из них. Кроме того, если бы он задумался, то понял, что не знает имени этого человека. И не знает о нем вообще ничего. Хотя тот и числился его ближайшим помощником, советником и телохранителем. И другом. Это могло показаться необъяснимым любому, но не Старшему.