— Извините, но вам придётся подождать, — сказал служащий железной дороги, встречавший водителей у автопоезда в Нибюлль. — У нас — повреждение сигнала. Сейчас сообщение с материком невозможно. И я, к сожалению, не могу вам сказать, когда транспортное сообщение восстановится. Подождёте или вернётесь позже?

— Мы вернёмся позже, — ответила Лиза и развернула машину.

— Мы застряли, — сказала она Марку, покинув станцию. — Наверное, не нужно было прятаться на острове.

— Есть, по меньшей мере, две дороги, чтобы покинуть Зильт.

— Ты о пароме? Думаю…

— Паром на Рёмё тоже вышел из строя, потому что не работает радар или что-то в этом духе. Пандора будет пытаться удержать нас тут до приезда Диего. Единственный выход — взять лодку.

— Как ты это себе представляешь?

— У моего тестя на причале в Мункмарше стоит парусная яхта.

Лиза ухмыльнулась.

— Мне кажется, это довольно рискованная затея, учитывая, кто хозяин яхты.

Марк кивнул.

— Думаю, лучше мне ему на глаза не показываться. Яхта Нёренберга стояла на приколе среди шлюпок и небольших парусных лодок, на которых не самые красивые и не самые богатые жители острова бороздили мелководье Северного моря. Это была Dehler Optima[55], элегантная десятиметровая яхта восьмидесятых годов, которая даже более чем через два десятилетия эксплуатации выглядела, как новая. Она была предметом особой гордости Германа Нёренберга. На корме красовалось название из переплетённых букв:

«Юлия».

«Юлия».

Марк был знаком с начальником порта ещё с тех пор, когда ребёнком приезжал на Зильт. Они поприветствовали друг друга взмахом руки.

Над кормой был натянут и закреплён замком брезент. Кроме этого, яхта оказалась прикована цепью к швартовочному кольцу.

Марк украдкой бросил взгляд в сторону офиса начальника порта: тот и не смотрел на них. Не имея специальных инструментов, Лиза за пару минут вскрыла замки с помощью кусочка проволоки и вынула цепь из кольца. Марк, разувшись и сняв носки, ступил на борт. Он не мог себе позволить осквернить палубу заслуженной яхты уличной обувью. Лиза тоже сняла свои чёрные кроссовки.

Запах парусины и масла, которым было обработано дерево, напомнил Марку о старых добрых временах, когда он с родителями совершал парусные прогулки. Несмотря на все проблемы, его переполняла радость оттого, что он вот-вот снова легко заскользит по волнам, подгоняемый лишь силой ветра, в сопровождении криков чаек, скрежета вант и трепета паруса.

Когда он начал распускаться парус, к яхте заспешил директор порта.

— Привет, Марк! — громко поздоровался он и удивлённо посмотрел на Лизу. — А где Юлия?