— Использует ли их разведка или нет — не суть. В нашем распоряжении этих технологий нет, — сказал Айзенберг.

— Мне кажется, что они в любом случае не сильно бы нам помогли, — добавила Морани. — Там, где он сейчас отсиживается, скорее всего, нет никакого видеонаблюдения. И после того, как его фотография появилась во всех газетах и он разыграл свое исчезновение, он будет остерегаться появляться на людях.

— В «Симулакроне-3» главный герой прячется в глуши, в охотничьей избушке, — поделился мыслями Айзенберг. — Может быть, он действует по книге.

— Отец Кёрнера был офицером ННА, — сказал Клаузен. — В подвале своего дома он оборудовал бункер на случай бомбежки. Кроме этого, и оружие, из которого в вас стреляли, и светошумовая граната — наверняка из запасов ННА, как и зажигательная смесь, с помощью которой он поджег дом. Скорее всего, после объединения[36] его отец присвоил себе резервные боеприпасы. Может быть, Юлиусу известно о каком-нибудь старом бункере, и он там сейчас скрывается.

— Вполне возможно, но мы ведь не можем проверить все тайники в Берлине и Бранденбурге, — возразил Айзенберг.

— Мы можем предположить, что Кёрнеру этот тайник известен с давних пор, — вмешалась Морани. — Наверняка он выискал это место и не раз посещал его. Его отец умер в 2003-м, когда Юлиусу было девятнадцать лет. С тех пор молодой человек жил в доме один. Может быть, нам стоит повнимательнее присмотреться к его родственникам.

— Их не так много, — сказал Айзенберг. — Его родителей давно нет, бабушек и дедушек и подавно. На момент рождения Юлиуса Кёрнера его отцу было почти пятьдесят лет. У него есть дядя с отцовской стороны, я с ним вчера разговаривал. Он сказал, что парень всегда был с приветом. После смерти брата дядя попытался признать племянника недееспособным, наверное, чтобы отобрать у него дом, однако не сумел этого доказать. С тех пор они больше не общались.

— Он не называл возможных тайников? — спросил Варнхольт.

— Нет. Если у них и была дача, то он о ней ничего не знал.

— Я сделал запрос в кадастровую службу, но в их архивах на имя Кёрнера ничего не зарегистрировано, — добавил Клаузен.

— А что говорят соседи? — спросил Варнхольт. — Они ничего не знают?

— Все, что нам удалось от них узнать, сводится к тому, что Кёрнер всегда жил очень замкнуто, — сказал Айзенберг. — Он был приветливым, но весьма сдержанным и ни с кем не разговаривал. Большую часть времени он проводил в доме, выезжал лишь в ближайший супермаркет. Очевидно, что жил он на наследство.

— По крайней мере, сейчас мы можем исходить из того, что он будет вести себя смирно и не озадачит нас новым убийством, — высказал мнение Клаузен.