Гильберт вздохнула, как учительница, которая в третий раз пытается объяснить непонятливому ученику теорему Пифагора.

— С точки зрения теории вы правы. Но такая программа весила бы намного, намного больше, чем триста мегабайт. А проблема любой вредоносной программы в том, что чем она больше, тем сложнее ей спрятаться. Теория совершенно нерабочая. И даже если Вальтер Меллек работал бы над подобным проектом, то я знала бы об этом. Я вас уверяю, у нас никогда не было заказов от зарубежных секретных служб, и мы такой заказ ни за что не приняли бы. Господин Варнхольт может прийти к нам, и сотрудники покойного Вальтера расскажут ему о проекте, над которым работали в последнее время, — программном обеспечении для управления гибкими промышленными технологическими линиями. Впрочем, я вам об этом рассказывала на предпоследней встрече. Простите, господин главный комиссар, но вы не там ищете. Мне очень досадно, что вы не позвонили мне и не выяснили все по телефону. Честно говоря, я этот вечер представляла себе несколько более приятным. Но, видимо, я заблуждалась. А сейчас мне лучше уйти.

Она встала.

— Мне жаль… — сказал Айзенберг.

— И не безосновательно!

Она повернулась и, не попрощавшись, твердым шагом направилась к выходу.

Айзенберг проводил ее взглядом и снова сел за столик.

— Что вы о ней думаете? — спросил он у женщин, сидевших рядом.

— Змея подколодная! — ответила та, что постарше.

Женщина хорошо выглядела, хотя и не могла сравниться с Гильберт. У нее было лицо человека, который в жизни прошел не одно испытание, а карие глаза и ненакрашенные губы свидетельствовали о большой внутренней силе.

— Нужно быть полным дурачком, чтобы попасться такой на удочку!

— Мама! — одернула ее Клаудия Морани.

Глава 45

Глава 45

Айзенберг взглянул на них сокрушенно. Клаудии стало его очень жалко.

— Вы абсолютно правы! — сказал он. — Я полный кретин!

— Никакой вы не кретин, — возразила мать Клаудии. — Просто вы — мужчина и не можете устоять. Женщины, подобные этой, прекрасно знают, как вести себя, чтобы выключить ваш мозг.

— Она искусная обманщица, — Клаудия попыталась войти в разговор, пока ее мать не наговорила лишнего. — Она играет роль. И уже очень давно.

— Роль? — спросил Айзенберг. — Что вы имеете в виду?

— Точно не скажу. Но в Гильберт не было ничего настоящего. Ее движения, манера разговора, ее жесты и мимика — она все держала под контролем, как актриса.