Илья еще раз посмотрел на дверь, встал и решительно сунул инфо-кристалл в гнездо терминала, втайне надеясь, что технологии прошлого века не состыкуются с современными. Кристалл надежд не оправдал.

– Привет.

Илья быстро уменьшил громкость.

– Я тут решил дневник записать… – Молодой парень на развернувшемся вирт-окне виновато улыбнулся и развел руками. – Сам не знаю, зачем. Для истории, наверное… Раз решил, буду записывать. Сегодня двадцать пятое ноября две тысячи сто двенадцатого года. Меня зовут Игорь Воробьев, и я младший научный сотрудник института по изучению Марса. Климатолог.

Илья не сразу понял, что говорит парень на старом русском – кажется, в то время им еще пользовались на территории Евразии. Слова были понятны не все, все-таки русский не был совсем уж родным для Ильи, да и акцент у младшего научного сотрудника был непривычный: раскатистое «р» и какие-то мягкие, будто округлые согласные.

Начало рассказа совпадало с тем, что Илья услышал три дня назад. Действительно терраформаторы и попытка очистить планету. В отличие от Рокси, климатолог из прошлого объяснил, как работают эти самые терраформаторы. Илья понимал через слово, но суть уловил. В ящиках был абсорбент с таким мудреным названием, что Илья его забыл в ту же секунду, что и услышал; на каждую гранулу абсорбента был нанесен микронный слой антиграва. Абсорбент необходимо было доставить в атмосферу, где он вступит в реакцию с хлорфторметаном, заставив тот осесть на планету. Что на восстановление озонового слоя нужны минуты, Илья и так знал: процесс образования молекулы из трех атомов водорода под воздействием ультрафиолетового излучения еще в школе проходят.

Дальше Игорь долго и заумно объяснял, почему надо плыть через всю планету. Тут Илья понял от силы десятую часть, что-то про изменившуюся розу ветров и что в северном полушарии нет шансов достичь нужной точки в атмосфере, как нет больше самолетов, способных противостоять взбесившейся стихии. Ближе к Антарктиде было поспокойнее, да и озоновый слой на полюсах пониже: пятнадцать-двадцать километров, против сорока в тропической части планеты. Главное – запустить цепную реакцию, а там, глядишь, и весь шарик почистится.

Не очень было понятно, куда делись все подводные лодки и зачем надо было рисковать на поверхности, но на этот вопрос ответа не было.

– Тринадцатое декабря. Мы прошли экватор! – Игорь улыбнулся и тут же опять стал серьезным. – Вчера заболел механик. Лучевая болезнь. У всех уже первые признаки, но Роб что-то совсем слаб, док боится, что долго не протянет. Зато меня почти перестало тошнить… и начали выпадать волосы, даже не знаю, что хуже. За бортом ад творится, но мы почти привыкли, главное, смерчи подальше обходить. Дежурим по полчаса на палубе каждый, скоро моя очередь.