Очнулся Илья от назойливого писка и долго не мог понять, где он. И только когда писк начал раскаленной иголкой вворачиваться в трещащий от боли затылок, сообразил, что у него почти сели кислородные картриджи, и умная электроника вопила, требуя их заменить.

– Антон, – позвал Илья, шаря в поясной сумке. – Антон!

В ответ раздался глухой стон. Илья, чертыхнувшись, провел по маске, включая погасшие фонари. Повезло, свет работал, маска была целой, кости вроде тоже, хотя про череп он был не уверен. Антон оказался менее удачливым. Массивные ящики (похоже, с одним из них Илья и встретился головой) упали сверху, зажав Антона между стеной, ставшей полом, и погнувшейся рейкой стеллажа. Сложили их горкой на свою голову.

– Подожди, я сейчас.

Илья, сменив картриджи, подобрался поближе, попытался дернуть ящик. Тот даже не шелохнулся.

– Тоха, у тебя с воздухом что?

– Почти нет, – прохрипел Антон. – Звенят.

Илья, вывернувшись, заглянул под ящик. Картриджи на маске напарника тоже светились красным. Долго же они провалялись. Дотянуться до сумки Антона не получилось, и Илья вытащил последнюю пару из своей. Значит, воздуха у них на час. Не густо.

– Тоха, ты держись, я сейчас байком дерну, руками не смогу, расклинило. И упереться не во что.

Люк оказался не справа, как раньше, а слева. Илья, подобрав арбалет, осторожно выбрался наружу и огляделся.

Корабль висел носом вниз, застряв между сужающимися стенами провала. Илья, чувствуя, как виски начинает сдавливать тягучая боль, помотал головой и, включив буксировщики на минимум, медленно двинулся вниз, оплывая по широкой дуге обломанный куб рубки.

Байков не было. Илья, облизав разом пересохшие губы, бессмысленным взглядом смотрел на два оборванных троса. Ошибки не было, это их молекулярные лапы, он сам крепил диск рядом с изогнутыми поручнями на носу. Мозгов повернуть и отключить крепежную лапу у твари не хватило, зато оторвать (или перекусить) прочный трос – хватило. Как и сбросить корабль вниз. Цифры на маске показывали пять триста двадцать.

Час воздуха. Час заряда аккумуляторов буксировщиков – на тысячу метров, не больше, – запасные остались на утерянных байках. Антон под грудой ящиков. Мысли были вязкими и медленными, словно Илье было лень думать, и холодной волной накатывало равнодушие, заполняя каждую клетку тела отрешенностью. Илья перевел взгляд вниз. Просто перевернуться и включить буксировщики. Туда, в холодную спокойную бесконечность, где никого нет, где тихо и пусто. Там свобода, там хорошо…

Илья дернулся, хватаясь за изъеденный ржавчиной и поросший ракушками поручень.