Отец склонил голову набок, как делал, когда собирался объявить об очередном наказании. Затем он опустил взгляд и, переступив с ноги на ногу, нанес последний удар.
– Ты бредишь. И думаю, ты это прекрасно понимаешь. Мы ошиблись, поверив тебе и предоставив независимость, позволив жить не дома. – Отец обвел рукой зал. – Надеюсь, ты от нас больше ничего не ждешь – ни сейчас, ни в будущем.
Я молчала, уверенная в том, что во мне не осталось ничего, кроме этого крика. Не сказав больше ни слова, отец развернулся и пошел прочь. Какое-то мгновение казалось, что у него за спиной вспыхнул огромный огненный шар, заполнивший коридор обугленной плотью и криками. Наконец он скрылся из виду, оставив только слабый звон у меня в ушах.
Вернувшись в зал, я поймала себя на том, что совсем не могу соображать.
– Роза, ты меня сигареткой не угостишь?
– Конечно. По-моему, пора устроить перерыв. Я составлю тебе компанию.
Отрабатывая технику пускания колец дыма, мы наблюдали, как енот роется в мусорных баках.
– Как у тебя с отцом, все в порядке?
У меня защипало в глазах, и я сделала глубокую затяжку.
– Разбирались с финансовыми вопросами.
Роза положила теплую руку мне на плечо.
– Это всегда сильнейший стресс.
– Мы все уладили.
– А вот это замечательно!
После чего мы вернулись к разговорам о молекулах, о занятиях и о том, будет ли экзамен в конце семестра таким же сложным, как промежуточный. У меня мелькнула мысль, что к окончанию университета на мне будет висеть почти пятьдесят тысяч долларов долга. Но до этого было еще очень далеко, и выплаты я смогу начать еще через год после этого. Гораздо важнее было чувство облегчения – оно было таким огромным, что сравнить его можно было только с наркотическим опьянением. Меня захлестнула безумная любовь ко всему: к еноту, к ковалентным связям, к взрослой жизни, к университету и всем людям, населяющим нашу планету.
– Спасибо тебе, Роза, за то, что ты такая классная подруга и неисправимая курильщица. Ты лучшая из лучших!
– Да ты и сама не так уж плоха, Бет, – удивленно рассмеялась Роза. – Быть может, по итогам семестра ты обгонишь меня по успеваемости. Но я о-о-очень в этом сомневаюсь. – И с этими словами она пустила тлеющий окурок по идеальной дуге на дорожку, где тот взорвался безобидной вспышкой искр.
– Идем готовиться к дурацкой лабораторке.
* * *
Последовав совету Аниты, я записалась на следующий семестр на курс, посвященный Машинам времени. Хамид выбрал курс теории киноискусства, и мы с ним дурачились, придумывая названия для новых предметов. У нас были и «Теория силы взгляда