— Вы тут пошушкайтесь о своем, — вклинился заскучавший Бореев, — оприходуйте еще по чашечке кофе, надо только нажать красную кнопочку с надписью «повтор». А я пока в лабораторию прошвырнусь. Только, Сайко, учти — майора Фролова чтоб от меня никуда.

«Баба-яга» куда-то выскочила, а я, истребив волнение в горле, поведал генералу чистую правду:

— Я без колебаний убивал время с семи вечера до восьми утра в своей гостинице. Мой приход и уход фиксировали администраторы, у которых я брал и которым сдавал ключи.

Виталий Афанасьевич ненадолго прервал общение, вытащив из кителя плоскую фляжку и разлив успокоительный яд по чашечкам, предназначенным для кофе. Я подвинул к себе закуски, оставшиеся с обеда, чтобы не поддаться алкогольному расслаблению.

— Гриб и огурец в попе не жилец, — предупредил генерал.

— Ничего, пока до попы доберутся, подружатся.

Сполоснув горло, Виталий Афанасьевич вернулся к теме разговора.

— Того, что ты, Глеб, сказал — мало. Надо чего-нибудь еще.

— Номер был на десятом этаже, так что потихоньку спуститься по стене я не мог при самом жгучем желании. Вы же знаете, я не скалолаз.

— Но ты мог потихоньку прошмыгнуть мимо администратора, не тряся ключами — это так следователи подумают, не я. Ты случаем никого в номере не имел?

Ладно, делай свое дело, гейша.

— С десяти вечера и вплоть до ухода я в номере имел девушку. Необычной полуазиатской наружности.

— Отлично, — Сайко даже хлопнул в ладоши, — это то, что нам нужно. Характерная такая запоминающаяся внешность. Администратор бы ее, конечно, не впустил, но ты вышел свою полуазиатку встречать. И что ты наплел дежурной?..

— Показал удостоверение с внешней стороны — дескать, на тайную беседу ко мне движется добровольный помощник.

— Догадываюсь, Глеб, в каких позах вы проводили эту беседу. Однажды видел китайскую книжку про секс, там такие стойки у этих азиаток… А утром-то что?

— Дал администратору четвертак, чтобы не накапал.

— Все, у меня от сердца отлегло. Администраторы, конечно, получат по соплям — если нет хорошей волосатой лапы, то и слететь могут. Ну, а тебе… Если бы ты ехал в токийскую или вашингтонскую резидентуру, могло бы и повредить. А поскольку ты арабист, отделаешься выговором по партийной линии за легкую моральную гнильцу.

Примерно на этом разговор с Сайко закончился, на следующий же день случилась беседа со следователем из Второго Главного Управления. Я ему изложил историю своей гостиничной ночи, к которой тот отнесся вполне благожелательно. Разборка ограничилось именно тем, что и предсказывал старый комитетчик.