— То есть, если где-то там, в матричном поле, кому-то покажется, что ему не хватает энергии, он без особых хлопот возьмет ее здесь и заметет следы, не нарушив закона сохранения в пределах универсума?

Дробилин впервые осклабился — примерно так же мог бы улыбнутся трактор или фрезерный станок.

— Не думаю, что в матричном поле есть те, кому что-то кажется или хочется.

— Ну, а все-таки, если проживает там такое существо, у которого есть сомнения и страсти, и нереализованные возможности?

— Это существо вторгнется к нам только в том сомнительном случае, если на своем уровне оно не участвует в энергообмене, который гораздо мощнее чем здесь. При том свое вмешательство оно попытается замаскировать сохранением локальной симметричности, электрического, лептонного и барионного зарядов.

— Такое нахальное существо, наверное, правильно называть падшим ангелом или бесом, — вспомнил я. — Вот потому-то оно и падает, что ему не хватает.

Дробилин не ответил, поморщившись. По-моему, он уже немного сердился, что расходует ценное, годящееся для раздумий время на Колесникова номер два.

— Я как бабу себе приметил, то словно падший бес становлюсь, — признался Серега, — каких только уловок ни придумываю, чтобы запрыгнуть на нее. Однажды прикинулся даже слепым инвалидом, чтобы одна дамочка меня через дорогу перевела. Она ведет, а я все играю ладошками у нее на попке и справляюсь, где это я?

— У нас, под Тюменью, в каждой старой избе, овине или бане живет невидимый дух, — добавил, несколько смущаясь, Баранка.

— И в сортире, наверное. Незримый, но ароматный, — прервал его грохочущий Серега, и Коля, сразу заткнувшись, вернулся к своему майору Пронину. Правда добавил:

— Забыл на какой странице остановился, теперь придется все сначала читать.

Похоже, Коля все-таки считал, что эта просветительская литература говна не стоит.

А в Багдаде от Остапенко мы узнали, что в нашей команде, повинуясь таинственному «закону шести», снова появится шестой — на сей раз человек из иракской тайной полиции, Абдалла Хасан. Или, по нашему именованию, — Хася. Саддам его внедрил, чтоб быть в курсе. И ведь не откажешься. Учился Абдалла уму-разуму в Союзе; неизвестно как насчет глубоких познаний, но жену приобрел там. Правда, дома у Хасана еще одна имелась, местного производства. Но «ведь как-то ужились дамы», по словам нашего иракского товарища. Мы с ним тоже как-то ужились, то есть переговаривались о некоторых своих проблемах лишь намеками и обиняками. Ну, конечно же, он по-бараньи пялился на мигающую глазками-лампочками аппаратуру и полслова не понимал из речений Дробилина. Я тоже не всегда понимал. А надо было.