— Но я не понимаю механизма этих явлений, — честно признался я.

— Ничего, Бореев вместо тебя поймет. Он тоже в курсе и также жаждет с тобой общаться… Только сперва тебе надо из этого дерьма вылезти и насухо обтереться.

12.

(Ленинград — Подмосковье, май 1983 г.)

Мне и не грезилось, что уже через три дня я навещу дом стиля «теремок Кощея», тот самый, где располагается Бореевский институт. А покинул я место предварительного заключения через двое суток, так что успел повстречаться с женушкой. Она была настолько удивлена моим появлением, что даже не стала спрашивать про заграничные подарки и накопившуюся за несколько месяцев «зряплату». Я тоже про это дело пока не спрашивал у «компетентных» лиц и даже не интересовался, куда-таки подевались СКВ и археологические ценности из моих карманов. Кроме того, я не стал выяснять, откуда в моей квартире явные следы проживания другого мужчины, включая газеты «Правда» в туалете и электробритву «браун» в ванной.

Жена, кому-то звякнув по телефону, пообщалась в приглушенных тонах. Затем торопливо собрала манатки и смоталась на дачу, где якобы пора сажать цветы и клубнику. Как не сообразить, кто и куда будет бросать свои семечки. Я только и успел шепнуть жене в мощную спину: «Люби меня, как я тебя.» А близнецы, Константин и Матвей, как выяснилось, ныне проживают у бабушки в городе Феодосия, где и должны провести четвертую учебную четверть плюс все лето.

У Бореева теперь был кабинет размером с зал кинотеатра-а на дубовой двери маячила внушительная табличка «директор». Несмотря на все передряги, он только взлетал ввысь и съедал конкурентов, наш голубь сизокрылый. Когда я заступил за дубовую дверь, то «бабу-ягу» даже и не приметил. А потом увидел что-то похожее на кулак с дулей, положенный на стол. Да это же мой научный руководитель!

Потом он встал из-за стола, отчего мне подумалось, что если тщедушного Бореева таким увесистым столом накрыть, то лишь мокренькое место останется.

— Они нуждаются в нас, мы нуждаемся в них, вам так не кажется? — встретил меня маститый ученый.

Я мигом сообразил, о чем идет речь. Бореев действительно хорошо вчитался в мои отчеты, возможно уцелели кое-какие магнитные пленки и на взорванной «Василисе». Действительно, и Нергал, и Иштар, и Саид-Бел нуждались во мне, однако…

— Не кажется, Михаил Анатольевич. Мне не улыбалось перейти в ряды зомби и служить чертям даже ради прогресса науки. Уверен, что эти паскудные сущности… отвержены, изолированы, выключены. Им когда-то сказали: прости и прощай. И, видимо, вышвырнули из нашего мира неспроста. Если же они пытаются влезть обратно, то случаются кр-р-рупные неприятности.