Наконец он покачал головой.

— Он явно нашел след, но потерял его у реки.

Она сделала два глотка очень горячего, очень дорогого чая, прежде чем набралась смелости заговорить снова. Поставила чашку и открыла шкатулку. В ней лежала брошь из кованого серебра с вплетениями из меди и маленькая подвеска на потемневшей цепочке. Карел отошел от окна, чтобы взглянуть поближе.

Она взяла подвеску.

— Мне не составит труда завоевать толику доверия Морозовой. Возможно, знак признательности. Подарок. — Она погладила пальцем брошь. Затем передала подвеску Карелу и сказала, тщательно подбирая слова, стараясь, чтобы они не звучали как приказ или команда: — Предлагаю вам позволить Морозовой сделать эту работу за вас. Пусть она найдет Носителя. А вы вставьте это в свой конструкт, и тот будет следовать за ее украшением, а значит, и за вашей жертвой. Саша хочет, чтобы Морозову уничтожили, так пусть конструкт сделает то, что в него заложено. — Карел не спешил взять подвеску, и она пожала плечами. — Вы получите Носителя и уничтожите Морозову так, что Сашины руки останутся чисты.

— А что получите вы, Зерена?

— Меня погладят по головке. Я останусь жива. Я послужу делу. — На этот раз его лицо было совершенно невозможно прочесть. Поэтому она добавила: — Если думаете, что мое самолюбие так велико, что я предпочту умереть, чем жить побитой, вы меня никогда не понимали.

Он нехотя взял подвеску. Даже после этого, однако, он отказался от чая.

Она вздохнула, подавила улыбку.

Ему же хуже, дурачок. Чай превосходен.

***

К вечеру было официально установлено: Максима Соколова нет нигде.

Но труп, выловленный из Влтавы, мало соответствовал росту и телосложению ученого. К сожалению, несчастный придурок, упавший в реку, еще и попал под винт корабля, который разбил ему лицо до неузнаваемости.

Странно, до чего все идеально складывалось. Будто бы кто-то это спланировал. Таня с Надей не могли доказать, что утопленник и пропавший без вести — один и тот же человек. Но и доказать, что это разные люди, тоже не могли.

Они не могли найти Носителя, не создавая свой конструкт, такой же, как тот, с которым заигрывала Надя. Но это трудоемкая задача, требующая времени, и от этого заклинания силовые линии Праги завибрируют, как струны арфы. Если Гейб или Алистер почувствуют это — ведь Алистер, скорее всего, тоже в этом замешан, — они примут контрмеры. В другое время Таню бы не заботили тщетные старания только проклюнувшегося колдуна. Но «безбилетник», если он существовал, делал Гейба непонятным и непредсказуемым.

Более того, существование бродящего по городу конструкта означало, что некоторые из местных служителей Пламени уже охотятся за Носителем, и крупное колдовство Льда насторожит любого волшебника Пламени в Праге.