Но возможно — возможно — им удастся отследить Носителя, не прибегая к грубой силе конструкта-охотника. Носители оставляли слабые магические отпечатки повсюду, где бы ни оказывались. Если действовать быстро, пока не угасла рябь, Таня с Надей смогут пройти по следу Соколова. Хотя бы по какому-то отрезку. Так они меньше задействуют силовые линии, особенно если используют навыки шпионажа. Они начнут у реки, в том самом месте, где Надя преследовала конструкт, когда эта груда мусора и магии потеряла добычу.

Холодная вода облизала носки Таниных ботинок, когда та скинула штатив с плеча. Его ноги раскрылись с щелчком, и Таня вдавила их в грязь, уже подтаявшую с началом ранней весенней оттепели. Надя наблюдала, пока Таня готовила волшебный теодолит; обе в жилетах городских рабочих, волосы убраны под шлемы. Любой случайный прохожий принял бы их за геодезистов, исследующих старую деревянную пристань у заброшенного склада шерсти.

С верхушки штатива свисал замысловатый завиток зеленого стекла. Купить вино шестидесятилетней выдержки — дорогостоящая и непростая затея, а тут же вылить его в раковину как какое-то дешевое пойло — и вовсе кошмар энофила. Но минералогический состав этого стекла и контуры дна бутылки создавали уникальное слияние магических потенциалов. В оправе из медной проволоки, подвешенный на одном — «Прости меня, бедняжка» — волоске Андулы Златы, этот осколок стал одновременно чем-то вроде компаса и телескопа.

Он свободно и бесцельно качался. Когда Таня взглянула сквозь стекло, то увидела лишь смутный образ противоположного берега и ничего больше.

Волшебницы положили руки на штатив. Талисман задрожал, будто ожидал, когда заклинание обретет форму в их головах. Кивнув друг другу и вдохнув поглубже, они выпели древние слоги. Танин рот наполнился вкусом прогорклого масла. Стекло замерло в верхней точке и начало вращаться, словно линза маяка.

Таня присела на корточки. Теперь, когда она смотрела сквозь донце бутылки, земля у их ног слабо поблескивала, будто кто-то оставил тончайший след люминесцентной пыли, который вел из переулка к реке. След обрывался у воды. След Носителя, уловленный конструктом. Неудивительно, что конструкт потерял его. Надя сняла медную проволоку с одной из ножек штатива. Таня следила за ней сквозь стекло, направляя:

— Налево. Направо. Еще чуть-чуть. На несколько миллиметров поближе ко мне. Здесь! — Оборванный конец проволоки воткнулся в вонючую грязь, в светящийся след. Теодолит слегка загудел, Таня почувствовала запах озона.

Она посмотрела на едва видимый волосок Носительницы: несколько недель назад он помог Наде изобразить Андулу Злату, а теперь без него невозможно было бы создать волшебный теодолит. Только благодаря Надиным и Таниным стараниям у местных служителей Пламени нет такого ресурса — а следовательно, и более тонкой по сравнению с грубой силой конструкта магии. Но где сейчас Андула? Что с баржей и ее коматозными пассажирами? Каких целей добилась Таня своим с таким трудом достигнутым успехом?