Саша долго смотрел на нее, затем устало кивнул. Весь задор будто испарился из него — пока. Зерена знала его слишком хорошо и не надеялась, что это продлится долго. Его взгляд скользнул к свитку на стене: японский пейзаж — туманные горы, изящные ветви деревьев.

— Еще один наш, — нараспев произнес он.

Зерена улыбнулась. Ее мигрень отступала.

— Еще один наш.

Она сняла звуковые чары, защищавшие кабинет на случай прослушки, и вошла в главный зал резидентуры.

И замерла. В десяти метрах от нее за столом сидела Надя Острохина, копалась в ящиках с ленивым видом человека, который хотел скорее казаться занятым, чем найти сокровище. Не такое уж раннее утро, у нее могло быть здесь дело, и все же... Внимание Зерены привлекла вспышка золотого и желтого в Надиной руке.

— Не рановато для вас, товарищ? — спросила Зерена, приблизившись к ней с острой, как кинжал, улыбкой. — Я скажу французскому послу, что его вечеринки становятся слишком скучными.

Надя улыбнулась в ответ слишком поспешно.

— Боюсь, я пропустила французскую вечеринку. Неважно себя чувствовала. Мне все еще нездоровится, если честно. — Она закрыла ящик бедром. — Забирала кое-что, прежде чем уйти домой.

Надя еще крепко сжимала в руке что-то, замеченное Зереной. Она знала, что Надя — младшая сотрудница, проводила много времени с Морозовой, и эту возможность нельзя было игнорировать...

Зерена метнулась к Наде и схватила ее запястье. Большим пальцем нащупала мягкую точку между костями и впилась в нее. Надя взвизгнула и дернулась, но хватка у Зерены твердая.

— Товарищ... — Надя смотрела на нее, распахнув глаза. — Прошу...

Зерена продолжала нажимать на болевую точку. Надины пальцы раскрылись. Но нет... это не ритуальные компоненты, вообще ничего полезного. В ладони лежал лишь огрызок желтого карандаша.

— У нас в посольстве объявился воришка канцелярских принадлежностей, — сказала Зерена резко. — Не хочется думать, что в этом замешаны Сашенькины сотрудники.

Надя нахмурилась, и на мгновение Зерена испугалась, что та раскусит ее ложь. Поймет, что именно она ожидала увидеть. Но спустя мгновение давление в голове Зерены ослабло. Улыбнувшись, она отпустила Надю.

— Простите мою грубость, но я уверена, вы понимаете важность правил. — Зерена облачилась в легкий весеннюю куртку. — Выздоравливайте, товарищ.

— Спасибо, — пробормотала Надя, все еще смущенная.

Зерена не оглянулась. Ей предстояло еще много дел.

3.

Пражский штаб бурлил вокруг Гейба. Агент скрывался в архиве, листал документы с фонариком в зубах, а обычно тихая жизнь штаба ЦРУ взрывалась вокруг него торопливым щелканьем каблуков, командным рыком и скрежетом организационных шестеренок. Его ладони потели, пока он шарил в папках. У сердца был особый ритм для заданий: быстрый легкий стук, напоминавший детский бег. Гейб заставил себя замедлиться, собраться, прислушаться. Паника натягивала нервы, запускала механизмы обвинений. Если коллеги обнаружат его здесь и наскоро придуманная отговорка — будто он хочет проверить кое-что в досье Соколова — не сработает, лучшее, на что он мог надеяться, — за ним приставят наблюдение, пока все шансы остановить Дома не испарятся. А в большинстве оставшихся вариантов фигурировал расстрел.