Лишь примерно через месяц после посещения Александром поликлиники во входную дверь его квартиры позвонили. Было около двенадцати часов дня. Когда Александр открыл дверь, то увидел за ней Баскиловича и Бугрова.

— Извините, что мы пришли вот так вот сразу без предварительной договоренности, но с вами практически невозможно связаться, — начал говорить Баскилович.

— Не стоит, а я то уже начал думать, что больше никогда вас не увижу, — монотонным, лишенным всяких эмоций голосом прервал Баскиловича Александр. Затем повернулся и, не закрыв дверь, медленно побрел по пыльному коридору в комнату. Из одежды на нем были только поношенные покрытые многочисленными пятнами и местами дырявые штаны с сильно вытянутыми коленями. Штаны из-за растянувшейся резинки сползли на бедра, и было заметно, что под штанами на Александре трусов не было.

Баскилович и его заместитель обменялись удивленными взглядами и несколько секунд в нерешительности, потоптавшись у порога, зашли в квартиру.

— Странно, человек достиг практически вечной молодости и при этом вовсе не выглядит счастливым, — тихо, в полголоса произнес Бугров.

— Ох, Андрей Николаевич не об этом сейчас надо думать. Влипли мы в очень не хорошую историю. От такого субъекта всего чего угодно можно ожидать, а виноваты, будем мы. Ох, не нравится мне все это, — также тихо, явно заботясь, чтобы его не услышал Александр, сказал Баскилович.

Когда они вошли в комнату, то застали Александра, уже лежащим на кровати. Он глядел совершенно безучастно на стену перед ним. Гости же не удостоились даже его взгляда.

Баскилович с Бугровым какое-то время постояли в дверях спальни, а затем Баскилович, так и не дождавшись приглашения, направился к единственному в спальне, стоящему у стены, стулу. Но, подойдя к нему и увидев, каким толстым слоем пыли был покрыт стул, отказался от намерения сесть на него. Он только в этот момент осознал, что во всей комнате очищены от пыли были только две сдвинутые вместе кровати, небольшой участок пола возле них и узкая тропинка, ведущая прямо к двери. Вся одежда, которой, видимо, пользовался Александр, была свалена комом на соседней с его кровати.

— Александр Михайлович, мы знаем, о вашем не желании сотрудничать с нами, но мы вынуждены опять обратиться к вам с предложением о сотрудничестве, — повернулся к Александру Баскилович.

— Да, пошел ты на х… — совершенно спокойно и опять без эмоций и очень тихо ответил Александр.

— Что? То есть, как это?

— Да, ты не ослышался, я предлагаю тебе идти, куда подальше.

— Как тебе не стыдно? Как можно так обращаться с пожилым, да еще и очень заслуженным, уважаемым человеком? Это переходит все границы и просто недопустимо для приличного человека, — возмутился Бугров. Все это время не двигаясь стоявший, почти у самого порога спальни Александра и с отвращением и одновременно с изумлением ее рассматривающий. Определенно не понимая, как можно в таких условиях существовать столь длительное время.