— Что?! Да ты никак посчитаться со мной хочешь?! Упрекнуть в неблагодарности?! — буквально зарычал Владимир Иванович.

— Нет, вы меня не так поняли, я вовсе не это хотел…, - в ужасе попытался откреститься от сказанного Баскилович. — Но ведь этот Игнатов совсем не управляемый. От него вообще чего угодно ждать можно.

— Господи, какое же ничтожество. Вот уж действительно не свое место занимает. Ну, об этом раньше думать надо было, — махнул рукой Владимир Иванович. — Так, предложите ему миллиард, ну ладно, черт с ним, пять миллиардов.

— Он же откажется. Что тогда?

— От таких денег и откажется? Да, в этом случае предлагать ему деньги в большем количестве действительно будет бессмысленно. Значит ни деньги, да и сама жизнь его действительно уже не интересуют и вряд ли заинтересуют. Плохи будут наши дела и особенно плохи будут твои, Исаак Абрамович дела, — засмеялся Владимир Иванович. — Что ж в этом случае придется необходимую нам информацию добывать у него силой.

— Вы предлагаете его пытать? Выбивать из него информацию? Но я же никогда никого не бил, я же этого не умею делать, — растерялся Исаак Абрамович.

Владимир Иванович долго смеялся своим надтреснутым старческим смехом, а затем с трудом сквозь смех сказал:

— Вот уж рассмешил, так рассмешил. Любопытно было бы посмотреть, как ты из Игнатова выбиваешь информацию. Хорошая бы комедия вышла. Это будут делать специалисты. А от тебя потребуется лишь грамотно вопросы сформулировать. И следить, чтобы эта сволочь нас не обманула и чего доброго вместо омоложения на тот свет бы не спровадила.

— Так, если мы его пытать будем, он же разозлится, и нарочно вас убить может захотеть, а я полной гарантии того, что все его уловки выявлю, дать не могу, — озабочено сказал Баскилович.

— Ну, пытать уже никого не пытают. Для этого спецсредства есть. И прежде чем перейти к допросу с пристрастием его квартиру надо будет обыскать. Возможно, удастся обнаружить записи, документацию, приборы, лекарственные средства и тому подобное. Твоя задача будет консультировать спецов по части медицины и, особенно по вопросам геронтологии. Его квартиру, конечно, пытались обыскать, пока вы с ним в поликлинике общались, но вы же видели, что у него в квартире твориться. Незаметно во все шкафы и тумбочки проникнуть было невозможно. А теперь уже все это можно будет сделать открыто. Скрываться уже не имеет смысла.

* * *

На следующее утро после разговора с президентом в уютный кабинет Исаака Абрамовича без обязательного доклада секретарши вошел молодой, подтянутый, уверенный в себе с очень неприятным, тяжелым взглядом человек лет тридцати. Молодой человек, одетый в строгий черный костюм с чемоданчиком в руках и абсолютно обычным, совсем неприметным лицом, как только сам за собой закрыл дверь, представился четким отрывистым голосом: