— Иначе, вы хотите сказать, что вами достигнуто лишь внешнее омоложение, а психологически вы глубокий старик и в этом плане продолжаете стареть? — озабоченно спросил Баскилович.

— Именно, и я не знаю, что с этим делать, но так жить просто ужасно. Вот это вы и должны сказать своему хозяину. Такое омоложение не принесет ему практически ничего хорошего, — совсем потухшим голосом сказал Александр.

— Исаак Абрамович, а что это за хрень он там нес насчет психологического старения? Неужели это обстоятельство имеет хоть какое-нибудь значение? — спросил Бугров, когда они уже спускались по лестнице в подъезде.

— Андрей Николаевич, ты еще слишком молод, чтобы это понять. Вот лет через двадцать — тридцать возможно сможешь. Но поверь мне, если это действительно так, как говорит Игнатов, то это перечеркивает все. Но говорить об этом Владимиру Ивановичу мы не станем. Лишать человека, особенно человека, от которого целиком и полностью зависишь, последней надежды очень опасно. К тому же, я думаю, что Владимир Иванович поймет, о чем говорит Игнатов лучше, чем мы все вместе взятые.

* * *

На следующий день Владимир Иванович в своем необъятном кабинете грозно стучал по столу кулаком и кричал:

— Да, что он себе позволяет? Он, что сумасшедший? Совсем ничего не понимает?

— Конечно, сумасшедший. Нормальный человек так себя вести не станет, — жалобно и одновременно испуганно и тихо пропищал Баскилович.

— Значит, говоришь сумасшедший, а что ж ты в отчете писал, что он нормальный?

— Так психически, с медицинской точки зрения, он здоров, но чисто по-житейски дурак и полный идиот, — оправдывался Баскилович.

— А-а, да, что с вас взять. Вы всю жизнь только и умели щеки надувать, да все объяснять, а точнее сказать, просто оправдываться особенно, когда деньги клянчили. А вот дело, какое или работу сделать, так не дождешься, — махнул на Баскиловича рукой Владимир Иванович. — Вот, если этот Игнатов дурак, а ты такой умный, то почему он молодой, а мы с тобой старики?

— Владимир Иванович, мы столько сил потратили. Прорыв вот-вот будет. Обязательно будет. Полгода тому назад мы начали новый препарат проверять. Заложили несколько больших экспериментов на мухах и крысах.

— Какие мухи?! Какие крысы?! Ты, что не понимаешь? Я не могу больше ждать! Я же буквально в любой момент умереть могу! — в раздражении закричал на Баскиловича Владимир Иванович.

— Владимир Иванович, я для вас все готов сделать, но не выходит у меня пока омоложение, не получается, и все тут, а эта сволочь знает, как, но молчит, не хочет помочь. Я бы этого отщепенца своими руками задушил бы, И ведь, какому человеку отказывает.