Бёрье Сверд бродит взад-вперед по своей кухне.

Полчаса назад ему позвонил Юхан Якобсон и сообщил, что Малин с Заком направляются на остров в шхерах, где есть крошечный шанс обнаружить спрятавшихся братьев и детей Йоксо Мировича.

Вся оперативная группа в курсе событий в Стокгольме, и ему начало казаться, что следствие движется к концу.

Стало быть, ни исламисты, ни активисты, ни мотоциклисты не имели к этому никакого отношения.

Его первая реакция на информацию о действиях Малин и Зака – полное безумие ехать туда одним, без прикрытия. Но потом он осознал, насколько маловероятно, что братья и дети находятся там, так что лучше всего провести небольшую вылазку – двое полицейских, которые тихо сделают свое дело.

К тому же он знает Малин. Знает настолько хорошо, что понимает: такое дело она, самостоятельная до полного умопомешательства, хочет сделать сама, и Свен Шёман склонен давать ей волю в подобных ситуациях. Свен тоже счел, что им стоит съездить туда.

Но все же…

Он не может справиться с тревогой. И как ни поверни, Малин, возможно, близка к разгадке – и тогда все это очень опасно.

Без Анны дом кажется пустым. Но ее дух парит над убранством дома, которое в сотни раз более изысканное, чем то, что мог бы придумать он сам.

И тут звонит его телефон.

На дисплее – номер Вальдемара Экенберга.

* * *

Вальдемар Экенберг стоит в своей кухне, курит сигарету под вытяжкой и старается успокоить себя словами Бёрье Сверда, но у него это плохо получается.

– Разве стокгольмские коллеги не могли дать им подкрепление?

– Ты же знаешь, что за человек Малин.

– Так что – прыгнуть в машину и ехать следом?

– Сейчас уже поздно, не так ли? И потом, это наверняка холостой выстрел.

– Куртзоны – богатые свиньи, – бормочет Вальдемар, делая последнюю затяжку. – Когда пахнет деньгами – вернее, потерей денег, – может случиться все что угодно, ты знаешь это не хуже меня.

– Они справятся, – произносит Бёрье, словно пытаясь убедить самого себя. – Зак – суровый мужик.

– Надеюсь, что они пристрелят их, если найдут, – говорит Вальдемар в надежде, что Бёрье будет возражать.