- Так как же отнесся к твоему сообщению Якуб Панасович? Выпорол?

- Было…

- Бы-ло, - скопировал Лазиз Сергея. - Ты только что перечислял недостатки, которые имеются в нашем отделе, и правильно решил - виноват во многом начальник Отдела. Почему же ты не говоришь об этом открыто? Почему ты только со мной поделился своими мыслями?

Разве у нас нет хороших, честных людей, которые по-настоящему болеют за дело? О том, что тебя волнует, ты, в конце концов, мог написать в нашу газету! Я думаю, что это принесло Сыне мало пользы!

- Я понимаю…

- Что ты заладил одно и то же: понимаю да понимаю… Я уже тебе сказал: ничего ты не понимаешь!

Понимал бы - не сидел бы здесь и не ныл, как баба! Противно смотреть на тебя!

- Ну и не смотри!

- Обиделся? Хочешь, я тебе скажу, почему ты не говоришь открыто о недостатках начальника отдела? Ты боишься его! Да-да, не делай, пожалуйста, такие глаза! У кого душа не чиста, тот не очень-то лезет на рожон. Ты бы рад покритиковать Абдурахманова, да у тебя под ложечкой сосет. Своих грехов много. Как бы они не всплыли наружу.

- Фантазируешь!

- Между прочим, - не обратив внимания на реплику Сергея, возмущенно продолжал Лазиз, - ты теперь примиришься даже с клеветническими письмами, вот увидишь! Потому что не захочешь бороться с клеветниками. Духу у тебя не хватит. Как бы чего не вышло.

- Ну, знаешь!

- Да! Ты не захочешь бороться с клеветниками! Ты подумаешь: как бы чего не вышло! Не позабыл, чье это выражение? Ты не будешь поднимать шума потому, что тебя все время преследует собственный грех. Вот когда ты очистишься от него, тогда у тебя появятся прежние силы и ты станешь прямо глядеть в глаза людям. Тогда только на твоей стороне окажется правда! Согласен со мной?

- Не знаю…

- Хорошо… Узнаешь потом. Побудешь один, все обдумаешь, взвесишь, как говорят, и узнаешь… Ну не сердись, чего ты надулся! Мы же с тобой друзья!

- Правильно!

- Вообще-то, тяжело признавать свои ошибки, - чтобы как-то успокоить Сергея, снова начал Лазиз. - Однажды я совершил необдуманный поступок. Об этом как-то узнал Таджиддин Касымович. Он же, считай, наш «крестный». Помнишь случай в Янгиюле? Тогда он работал в милиции детским инспектором.

- Помню, - улыбнулся Сергей.

Когда кто-нибудь в разговоре произносил имя Ядга-рова, у Сергея всегда к сердцу подступала теплая волна. Он даже сейчас на минуту позабыл все, представив мужественное лицо первого секретаря горкома партии.

- Так вот, - продолжал Лазиз, - вызвал он меня и давай пропесочивать, да так, что я не знал, куда деваться. С тех пор, как вспомню этот случай, меня в дрожь бросает… Якуб Панаеович, между прочим, тоже не скупится на слова, когда кого-нибудь учит уму-разуму.