Свободнее было на супе - глинобитной возвышенности, построенной около чайханы. На ней сидело три человека - две женщины и мужчина. Они пришли со своими продуктами, которые разложили перед собой на смятых газетах. За мужчиной валялась пустая бутылка. Он, по-видимому, выпил, потому что ел с таким аппетитом, что на него невольно обращали внимание старики.

- Ну вот, я говорил тебе, что здесь не место для нашего разговора, - недовольно произнес Сергей, останавливая Шаикрамова у входной, покрашенной в яркий зеленый цвет арки.

- Не волнуйся, сейчас будет все, - заверил оперуполномоченный. Он подозвал мальчишку, по-прежнему следившего за пляской огоньков под самоварами, и что-то тихо сказал ему по-узбекски. Мальчишка часто закивал головой и исчез в чайхане. - Давай посидим пока на супе. Эта проклятая кража отняла у меня все силы. Если и дальше придется так работать, то я, наверное, сойду с ума.

- Не сойдешь, - засмеялся Сергей.

- Тебе легче, - почесал затылок Лазиз.

- Не легче, чем тебе.

- Это только так кажется.

- Может быть, поменяемся местами?

- Ладно, ладно… Обиделся? Ты не обижайся. Всем тяжело. Работа у нас такая…

Сергей был в милицейской форме, Лазиз - в застиранных серых брюках и голубой рубашке. Старики, прекратив свой нескончаемый разговор, смотрели на обоих слезящимися глазами.

- Ага, вот и Юлдаш-ака! - воскликнул Лазиз.

Сергей обернулся - к ним, улыбаясь приветливой, радушной улыбкой, шел грузный мужчина в халате. У него было широкое лоснящееся от пота лицо, на котором, как два черных мотылька, топорщились густые брови.

- Салам аллейкум, Лазиз-ака. Яхшимисиз? - приложил он правую руку к сердцу.

- Салам, Юлдаш-ака, салам. Чаем угостишь? Это мой друг, - указал Лазиз на участкового. - Сергей Голиков.

- Здравствуйте, - протянул руку чайханщик. Он глядел на Сергея исподлобья внимательными, настороженными глазами, словно хотел узнать, что это за человек.

- Пойдемте, у нас мало времени, - поторопил Лазиз.

- Пойдемте, пойдемте. Мархамат, - гостеприимно проговорил Юлдаш-ака.

Они зашли в чайхану, пересекли ее неширокий, полутемный зал с глиняным полом, вышли из зала в другую дверь, за которой оказалась небольшая, обросшая густым хмелем площадка.

Площадка была сооружена над речкой у двух столетних дубов. На ней стоял деревянный топчан, такой же, какие находились перед чайханой, только с новым, более толстым ворсяным ковром. На ковре с трех сторон были аккуратно сложены тугие плоские подушки.

- Пожалуйста, прошу вас, - указал Юлдаш-ака на топчан.