«Может, ее муж?» — пронеслось в моих мыслях, и тут же внутренний голос ответил: «Нет, навряд ли». Я объявил Евдокии о цели своего приезда, показал ей билет.

Евдокия покрутила в руках его и вернула обратно.

— Нам выдавали белого цвета, а этот… — запнулась она.

— На цвет не обращайте внимания. Постарайтесь вспомнить, где именно на линии вашего маршрута вы продали этот билет, — попросил я.

— Минуточку, сейчас я посмотрю свои черновые записи, — ответила Евдокия и вышла в другую комнату. Вскоре вернулась с блокнотом в руке.

— После каждого маршрута я записываю номер последнего проданного билета, — сказала она, просматривая записи в блокноте. — Этот билет я продала в Михайловне в восьмом часу утра.

— А скажите, пожалуйста, не ехал ли тогда с вами мужчина в военной фуражке с черным околышком? — спросил я.

Подумав, Евдокия ответила:

— Может, и ехал. В воскресный день людей ведь битком.

Проанализировав эти сведения, я пришел к единственному выводу, что личность пострадавшего нужно устанавливать в селе Михайловке.

В прокуратуре меня ожидал сюрприз. Там все уже взяли себе на вооружение версию о том, что убийство совершил Федор Крисань, муж Евдокии. Я вызвал к себе участкового Рябошапко.

— Не сомневайтесь, он на грани признания, — стал меня уверять участковый. — Только деталей не помнит… так это яснее ясного — пьян был в стельку. Необходимо срочно сделать у него обыск… И приемник у него ворованный…

— Какие же у вас доказательства? — перебил я его.

— Очевидцы имеются. Его и Суслика Николая видели у гаражей.

— В котором часу?

— Я точно не скажу… Кажется, в двенадцать. Поговорите с ним, он все расскажет.

— Хорошо, пригласите.

Через несколько минут Рябошапко зашел с Федором Крисанем.

Я попросил Рябошапко выйти, а Крисаня пригласил сесть.

— Что же вы натворили? — обратился я к Федору, как только Рябошапко закрыл за собой дверь.