— Участковый говорит, будто бы я убил какого-то мужика, — вздохнул он. — Только мне не верится. Как я мог убить человека… За что? Целые сутки ломаю голову, а вспомнить ничего не могу. Ну, был возле гаражей — не отрицаю и помню… Ну, выпивал с Сусликом… Ремонтировал ему мотор… магарыч распили… Но что было дальше, не помню, хоть убейте… Провал в памяти… Участковый говорил, что я убил… Неужели убил? — спрашивал он не то меня, не то себя, испуганно тараща глаза.

— Идите, Федор Абрамович, домой, — разрешил я ему. — И бросьте пить. Водка вас к добру не приведет.

— А что скажет участковый, он ведь меня арестовал, — остановился Крисань на пороге.

— Идите, идите! — повторил я. — Никто вас не арестовывал. Пить меньше надо.

— Это правильно, — понурившись, вымолвил Крисань. — Голову мне оторвать мало за это пьянство.

Крисань ушел, а в кабинет вскочил Рябошапко.

— Вы его отпустили?

— Да, он к делу не причастен, — строго произнес я.

— Как же? Он ведь признался, — не отступал Рябошапко.

В это время зашел Александр Маркович. Догадавшись, о чем у нас идет речь, он поддержал меня.

— Как же так? — не сдавался Рябошапко. — Возле гаражей был? Был. Пьянствовал? Пьянствовал… Разве этого мало?

— Возле гаражей-то он был. Но когда? — спросил я Рябошапко. И сам ответил: — С двенадцати до четырнадцати часов. А когда совершено убийство?

Рябошапко молчал.

— В двадцать часов. В это время Крисань уже был дома. А обнаружили потерпевшего Зимины на закате солнца. Посмотрите-ка в календарь, в котором часу это бывает, — обратился я к Рябошапко.

Тот перевернул листок календаря и прочитал:

— Закат солнца в двадцать один час три минуты.

— Поищите-ка вы лучше людей, которые в самом деле могли быть у гаражей в интересующее нас время и могли видеть кого-то на месте преступления, — сказал я Рябошапко.

Александр Маркович горячо меня поддержал.

— Слушаюсь! — отчеканил Рябошапко. — Разрешите идти?

— Вы Суслика нашли? — спросил я его.