— Ну как, Митя, прав я был или нет? — Он понимающе улыбнулся. Попало тебе от начальства или обошлось?

— Представь себе, Данила Макарович, обошлось, — в тон ему ответил Трофимов. — И даже наоборот.

— Что значит — наоборот? — не понял Мунтяну.

— А то, что даже похвалили… и тебя тоже…

— Однако по твоему лицу незаметно, чтобы хвалили, видно не очень… Зачем вызывали, если не секрет?

— Вообще-то дело секретное, — озабоченно произнес Трофимов, — однако не для тебя. Понимаешь, Данила Макарович…

Узнав, что именно от него требуется, председатель сельсовета недовольно нахмурился.

— Не по душе мне все это, скажу тебе откровенно, не по душе, повторил он задумчиво. — Пойми, я с врагами привык в открытую драться. А тут… — он развел руками.

— Я тебя очень даже понимаю, — согласился Трофимов. — Но и ты, Данила Макарович, должен нас понять. Бояре и сигуранца на том берегу подняли дикий вопль вокруг этих так называемых беженцев, которых они же сами и переманили. Мне в Тирасполе рассказывали, что там в газетах пишут. Довели, мол, большевики до ручки молдаван, вот они и бегут от них за Днестр. Вот ты, — Трофимов замолк, подыскивая слова поубедительнее, — в разведку ходил, когда у Котовского служил?

— Всякое бывало, — сдержанно ответил Мунтяну. — А зачем тебе это?

— А вот зачем. Дело, о котором идет речь, тоже разведка, только другими средствами. Мы должны знать, что делается во вражеском лагере. Иначе грош нам цена. Думаешь, этих людей, ну тех, кого на льду нашли после той ночи, наши пограничники убили? — он приберег напоследок еще один довод.

— А кто же еще? Да и зачем их вспоминать? — спокойно ответил Мунтяну. — Туда им и дорога, кулацкому отродью. Сами под пули полезли.

— Если и сами, то не все, и ты это знаешь, Данила Макарович. Людей взбаламутили агенты. Но не это хочу сказать. Пули-то оказались не наши.

— А чьи же? — с удивлением спросил Мунтяну.

— В том-то и дело. Пули из браунинга были выпущены, а наши пограничники вооружены трехлинейками, браунингов у них сроду не было.

— Так кто же их убил? — до Мунтяну еще не дошел смысл сказанного Трофимовым.

— Да сами же они, их агенты, и прикончили. Чтобы страшней и убедительнее все выглядело.

— Вот гады, — пробормотал Мунтяну. — Хотя они на все способны. Ладно, давай поговорим о деле.

В ту ночь дольше, чем обычно, светилось окно председательского кабинета. Спустя два дня поздним вечером в дверь маленького дома, уединенно стоящего на тихой тираспольской улице, постучали двое молодых ребят. Перебросившись с парнями несколькими словами, начальник Трофимова пригласил их войти.