XI

XI

Шандор Фаркаши шел вдоль длинной вешалки, разглядывая висящие на ней костюмы. Их было немного, зато все они были сшиты из дорогой ткани по последней моде.

— У тебя, Иван Степанович, — с улыбкой обратился он к молча стоящему поодаль пожилому человеку в военной гимнастерке с четырьмя треугольниками в петлицах, — выбор прямо как в «Галери Лафайет».

— Не бывал, товарищ командир, мне это их буржуйское барахло ни к чему, век бы его не видал.

В его голосе Фаркаши уловил раздражение и обиду. Старшину перевели на спокойную должность кладовщика Центра недавно по состоянию здоровья, и он не мог примириться с этой, как ему представлялось, унизительной для кадрового служаки работой. Старшина позволял себе поворчать в присутствии начальства. На его ворчание никто внимания не обращал, потому что Иван Степанович отличался большой аккуратностью и содержал свое хозяйство в образцовом порядке.

Фаркаши снял с плечиков темно-серый костюм, повертел в руках, пощупал плотную, добротную ткань. Сбросив свой потертый на обшлагах, уже начавший лосниться синий пиджак, надел новый, придирчиво оглядел себя в зеркале со всех сторон.

— Что скажешь, Иван Степанович? — повернулся он к кладовщику и прочитал в его взгляде неодобрение. — Не нравится? А мне кажется, сидит хорошо. Как будто на меня шили.

— Мне все одно, — проворчал старшина. — Я в этом буржуйском барахле не разбираюсь. Нравится — берите. Только потом сдать обратно не забудьте. Согласно инструкции. Говорите, чего еще надо?

Фаркаши выбрал пальто с широкими ватными плечами, тоже серое, в тон костюма, остроносые полуботинки на толстой двойной подошве, несколько рубашек, скромный, но модный галстук.

— А белья заграничного в твоем хозяйстве нет, Иван Степанович? — без особой надежды спросил он кладовщика.

Извините, исподнего не держим, — ответил тот, заполняя какой-то листок.

— Извините… не держим, — передразнил его Фаркаши. — Ты же не в лавке какой старорежимной у купца в приказчиках служишь, и я ведь тоже не барин какой-нибудь… Плохо, что не держите.

Он не стал объяснять кладовщику, что в одежде человека его профессии все должно быть продумано до последней мелочи. «Ладно, за кордоном сразу и куплю, только бы не забыть, а начальству надо сказать, пусть позаботится».

Кладовщик неумело завернул «обновы». Сверток получился большой и неуклюжий, из бумаги торчали рукава. Фаркаши взялся за дело сам, и пакет уменьшился почти вдвое.

— Однако здорово это вы, товарищ командир, — вымолвил кладовщик и протянул Фаркаши листок с перечнем вещей. — Распишитесь. Так положено, извиняющимся тоном пояснил он. — Вы уж меня, если что не так, извиняйте.