— Да ничего, все в порядке, Иван Степанович. Спасибо. Бывай здоров.

Оставив сверток в своем кабинете, Фаркаши взбежал на четвертый этаж и постучался в дверь.

— Андрей, заходи, давно жду, — русоволосый мужчина пожал руку Фаркаши. — «Андрей» — так на русский манер называли его в Центре. — Все готово. — Русоволосый подошел к массивному сейфу с металлическим изображением саламандры, открыл ключом толстую дверцу. — Держи, — он протянул Фаркаши два паспорта. — Смотри только, не перепутай на границе, подмигнул хозяин кабинета.

Фаркаши полистал твердые негнущиеся страницы чехословацкого паспорта на имя гражданина Чехословацкой республики Иржи Мачека; другой, советский, был выдан Степанову Николаю Константиновичу. В нем уже были проставлены транзитная виза на проезд через Чехословакию и въездная виза посольства Австрии в Москве.

Утром следующего дня у Белорусского вокзала остановилось такси. Прохожие невольно обратили внимание на хорошо одетого иностранца, важно, с достоинством вышедшего из машины. Водитель услужливо подал дорогой кожаный чемодан. Подскочил плечистый носильщик с огромной бляхой на груди, схватил багаж и понес к международному вагону, где иностранец щедро расплатился с носильщиком и зашел в свое купе, сдержанно кивнул попутчику, уже сидевшему на своем месте. До отхода поезда оставалось минут десять, и Фаркаши вышел на перрон. Сделав несколько шагов, он увидел стоящего поодаль от толпы провожающих Соколовского. Тот едва заметно улыбнулся краем губ и отвернулся. Фаркаши понял, что все в порядке, и возвратился в свое сверкающее чистотой и надраенной медью купе. Когда поезд тронулся, он выглянул в окно. Соколовского на перроне уже не было.

Попутчиком Фаркаши оказался работник внешторга, который ехал за границу в командировку. Он почти все время молчал, уткнувшись в книгу, явно сторонясь иностранца, что весьма устраивало Фаркаши. За всю дорогу они едва обменялись несколькими ничего не значащими фразами по-немецки. Паспортный и таможенный контроль прошел без осложнений. Чехословацкий пограничник, полистав новенький паспорт Степанова и сверив его лицо с фотографией, поставил штамп о въезде, сделав у себя запись о том, что советский гражданин Н. К. Степанов следует транзитом через Чехословакию в Австрию. Пожелав доброго пути, он перешел в соседнее купе.

В Прагу поезд прибыл к вечеру. На перроне попутчика Фаркаши встречали, видимо, сотрудники торгпредства. Фаркаши еще из окна вагона «вычислил» своих соотечественников среди толпы встречающих. И так бывало всякий раз, когда он находился за границей. «Видимо, есть у наших нечто, что отличает их от жителей Западной Европы». Что именно, он сказать затруднялся. «Неужели и меня можно вот так «вычислить»? Последний раз за кордоном Фаркаши был несколько лет назад. Прошло уже достаточно времени, чтобы «пропитаться» воздухом отечества. Да, отечества! Советская Россия стала его второй родиной. «Однако рановато ты, дорогой, начал нервничать, а это — последнее дело».