Связной пришел на рассвете, в ломкой тишине она услышала его осторожные шаги и, еще никого не увидев, догадалась, что это свой — чужие врывались нагло, ошеломляя грохотом кованых сапог, лязгом оружия, ломая и круша все на своем пути.

Она вышла встретить с пистолетом в руке, услышала пароль, открыла дверь. «Осторожно, не споткнитесь», — сказала, впуская в дом неизвестного ей пожилого мужчину.

Тот предупредил:

— Зажжешь свет, не удивляйся и не стреляй с ходу, я действительно свой.

— И вы не удивляйтесь, — попросила она.

При бледном мигающем свете коптилки из снарядной гильзы связной увидел труп Юрка и тихо присвистнул.

Тополек машинально подняла пистолет: мужчина был в полицейской форме, с винтовкой в руках.

— Предупреждал же, — связной поставил винтовку в угол. И, оттягивая время, чтобы сориентироваться в неожиданной ситуации, проговорил: — Бывают среди нашего брата, курьеров, очень скорые на руку. Увидят человека в этом лягушачьем тряпье и сразу за пистолет хватаются.

— Садитесь, поговорим, — предложила Ганночка. — Есть хотите? Дорога дальняя за плечами, устали, а придется обратно идти сейчас же.

Связной кивнул, надо — так надо, и покосился на мертвого.

— Что поделать, — вздохнула Ганночка, — придется примириться с таким соседством.

— Зачем же? Ты в этой хате бывала раньше? Знаешь, где подпол? Пусть там догнивает, а то каждый, кто войдет сюда, об убитого споткнется.

— Иначе сделаем, — Ганночка успела уже все продумать.

Она рассказала связному все, что увидела, услышала и сделала. И была у нее только одна просьба: сообщив ей то, с чем пришел к ней, немедленно возвращаться в город. Кто знает, что успел сказать предатель Юрко гестаповцу…

Когда разговор заканчивался, связной попросил:

— Опиши еще раз того офицера. Чтоб, значит, не спутать. А то не того уберем и успокоимся.

Она снова рассказала приметы гестаповца и припомнила еще одно:

— Когда разговаривал с этим… — указала на труп предателя, — большой палец левой руки засовывал за ремень.

— Знаем такого, — немного оживился связной. — Числится у них следователем, давно по нему пуля плачет.

Они погасили коптилку, связной взял в кладовке бутыль с керосином, вышли на крылечко. Было тихо и пустынно вокруг — ни огонька, ни звука. Даже приблудных собак не слышно — всех извели полицаи и оккупанты.