«Это же он мне свидание назначает!» – сообразила Вета.

Однако ничего ответить она не успела: дверь комнаты опять распахнулась.

Вета нервно вздрогнула, но на этот раз на пороге возникли не средневековые воины, не наемные убийцы и даже не голландские бизнесмены, а всего лишь хозяйка комнаты Настасья Васильевна, волочащая за собой ревущего и упирающегося Витю.

– Бабачку хочу! – верещал ребенок. – Черненькую бабачку!

– Да угомонись ты, ирод! – прикрикнула на него Настасья Васильевна. – Какую еще собачку? Самим жить негде!

Тут она увидела капитана Острового в рабочем комбинезоне и удивленно спросила:

– А ты кто? Ты что – теперь вместо Пети у нас сантехником работаешь?

– Нет, я не сантехник! – возразил капитан, вылезая из комбинезона. – Я из милиции! – И он предъявил ей удостоверение. – У вас в комнате прошла операция по задержанию опасного преступника.

– Вот те на! – изумилась Настасья Васильевна. – Что, другого места найти не могли? А кто же мне батарею-то починит?

Спала Вета долго и проснулась, когда солнце светило в окно и мужа не было дома. Она села на кровати, очумело тряся головой. Часы показывали половину первого дня.

– Ничего себе! – Вета вскочила с кровати, как подброшенная пружиной.

От резкого движения потемнело в глазах и в ушах зазвенели тысячи колокольчиков, так что Вета тут же упала на подушку. Видно, вчерашнее приключение не прошло даром. Однако нужно вставать.

– Проснулась? – в дверях стояла свекровь.

Взгляд колючий, брови насуплены, снова как раньше – ни «здрасте», ни «доброе утро». Ясное дело, злится за вчерашнюю «старую сводню». Может, Вета и преувеличила чуть-чуть, да все равно свекрови еще мало попало за все девять лет нотаций и издевательств. Один приказ являться во что бы то ни стало к ужину к семи чего стоит!

– Вы что, разбудить не могли? – недовольно спросила Вета, также проигнорировав и «здрасте», и «доброе утро».

– Пытались. – Свекровь поджала губы. – Володя уж как тебя уговаривал, и тряс, и за ноги дергал, а ты только ругалась неприличными словами.

– Ну уж, – усомнилась Вета, – так уж и неприличными… А впрочем, все равно.

– Ты очень изменилась, Ивэтта. – Свекровь принялась за старое.

– Все люди меняются. – Вета пожала плечами и со стоном сползла с кровати.