— Да вы проходите, — спохватился Кирилл, от удивления забывший пригласить гостя в квартиру, а так и стоявший в дверях.

— Спасибо. — Сергей Александрович бросил на тумбочку белую летнюю кепочку и показал Кириллу звякающий пакет. — А я вот нам с тобой пивка захватил холодненького. Пока Настасьи нет, посидим, телик посмотрим, пивка попьем, а то мы с тобой толком-то ни разу и не разговаривали.

— Да, конечно. Вы проходите. Хоть в комнату, хоть на кухню, куда удобнее.

— Пошли на кухню. Там телевизор есть?

— Есть.

— Тогда точно на кухню. Я тут на закуску воблы взял из дома, хорошая, у меня приятель рыбак сам коптит, и кальмаров солененьких. А? — Он весело подмигнул Кириллу.

— Спасибо, Сергей Александрович, но я пиво, честно говоря, не очень, — извиняющимся тоном проговорил Кирилл.

— Ну, извини, не знал, — расстроился Настин дед. — Но уж, коль купил, выпей за компанию, уважь. Только надо налить во что-нибудь. Не люблю, когда из бутылки, родители в детстве приучили, что из горлышка пить некультурно, так вот хоть в чашку, а налить надо, — добродушно объяснял Сергей Александрович, доставая из кухонного шкафчика кружки. — Держи. Холодненькое.

— Спасибо, — делая из вежливости маленький глоток, поблагодарил Кирилл.

— Да, — причмокивая, с удовольствием, проговорил Сергей Александрович. — А Настасья давно уехала?

— С полчаса, наверное.

— Ладно, мы без нее как раз и посидим, — улыбнулся Сергей Александрович, и его доброе морщинистое лицо осветилось улыбкой. — Настюша у меня девочка хорошая, а все эти мини-юбки, клубы, прически, это так, вроде игры. Уж я-то знаю. Она же со мной росла. Отец с матерью то на работе, то в гостях, а мы с Настюшей вдвоем, — рассказывал, прихлебывая пиво, Сергей Александрович, — и в садик я ее водил, и в школу, и на кружки. Жена у меня давно умерла. Ишемическая болезнь сердца, вот и пришлось мне с внучкой возиться. А я и рад. Я ведь тоже с дедом рос. Он к нам из Москвы приехал, когда я уже в школу ходил, — задумчиво глядя в окно, рассказывал старик. — Мать его не очень жаловала, в ссоре они были, а мне дед нравился. Дружили мы с ним. Он прежде большим начальником в Москве был, потом у него там не заладилось, жена ушла, не моя бабушка, другая, его на пенсию поперли. Вот он один и остался. Вернулся к нам.

Очень я, помню, его жалел, когда он про жизнь свою рассказывал. Шутка ли, человек революцию пережил, гражданскую войну, голод, разруху. Войну Отечественную прошел. И вот когда мирная жизнь наконец наладилась и в карьере и в личной жизни все устроилось, живи да радуйся, все потерял в одночасье. — Сергей Александрович тяжело вздохнул. — А ты чего не пьешь? Пей, хорошее пиво, а то обижусь. Да-а. А самое обидное это то, что его друзья предали, — с горечью проговорил Сергей Александрович, наблюдая, как Кирилл с натужной улыбкой пьет пиво. — У деда была трудная жизнь, но был у него своего рода талисман. Медальон один. Этот медальон ему подарила в далеком восемнадцатом году сама великая княжна Мария Романова, он тогда царскую семью охранял и очень жалел их, даже заступался за княжон пару раз перед своими, вот она ему почти перед самым своим расстрелом и подарила. Эта вещь деда всю жизнь берегла.