Он шел по лугу к главным воротам.
Повсюду валялись мертвые птицы.
Очевидно, здесь не было природных санитаров, кроме бактерий. Смрад, слабый у бухты, стал теперь очень сильным. Удушливый запах бессчетных тварей сливался, воздух был заполнен противным запахом жизни, смерти и экскрементов.
Уайетт подошел к главным воротам.
Через старый ров был переброшен деревянный мост, доски его оказались более новыми, скрепленными оцинкованными гвоздями.
Птицы шумно запротестовали против его появления.
Он прошел в ворота сквозь ряд параллельных каменных арок.
Солнечный свет потускнел.
Уайетт вошел во внутренний двор, где было совсем темно, если не считать проходящих через бреши в стене лучей голубого света с вьющимися в них пылинками. Вокруг вздымались трехэтажные стены из потревоженного стихией камня. Разнообразные здания жались к наружным стенам, в окнах внутренних стен не было ничего, кроме вьющихся растений.
Здесь определенно ощущалось как чувство безопасности, так и предчувствие западни.
Ему требовалось осмотреться.
Поэтому он быстро пошел вперед.
* * *
Малоун подплыл на лодке к южному берегу По. В вечернем воздухе стоял запах соли, деревьев и чего-то еще – кислого и терпкого. Небо обретало синевато-серый цвет, лес отбрасывал фиолетовые тени на песчаный залив. На деревьях сидели серебристые чайки.
Под резиновыми подошвами хрустели крабовые панцири и высохшие морские ежи. Температура опускалась, и он был доволен, что взял пиджак с подкладкой. Впереди стояли толстые дубы, земля в роще поросла папоротником и вереском. Малоун повернулся и посмотрел, нет ли в бухте лодок. Заходящее солнце отбрасывало на воду малиновые пятна. Горизонт оставался пустым.
Владелица книжного магазина сказала ему, где в форте можно найти эти знаки. Являлись они украшением? Граффити? Старыми? Новыми? В летние месяцы по острову ежедневно бродило больше пятидесяти туристов в день, а это означало, как она сказала ему, что
Может быть, их оставил сам президент?
Как знать.