— И после смерти тоже есть жизнь?

— Порой очень насыщенная, — улыбнулся Мир Красавицкий. — Мир мертвых столь же многообразен, как мир живых. Как и в мире живых, здесь есть самое глубокое адское дно, есть и райски счастливые. Но большинству после смерти просто паршиво… или никак… Некоторые и вовсе не замечают своей гибели, так же, как, по сути, не замечали и жизни, лишь существуя, подобно животным. Даже мы с тобой, Киевица и Демон, знаем ничтожно малую часть реального мира, с его океанами, горами, странами, материками. Точно так же и, будучи мертвым, я знаю крайне мало о мире мертвых… Я не могу обещать тебе, что ты никогда не отправишься в ад. Но, если хочешь избежать его, сделай так, чтобы тебе было уютно и гармонично в собственном доме. Не в этом, — показал он на Башню Киевиц. — И даже не в этом, — хлопнул он ее по колену. — Тебе должно быть уютно в собственной душе.

Потому что и ад, и рай — это всего лишь наше отражение в зеркале.

— Боюсь только, что я уже видела свое отражение, — Даша опечалилась, припоминая персональный портрет: пьяное лицо, обнаженная грудь, задранная юбка, страшный вихрь между ног. — Я видела кусок своего ада… Я — это ад!

— Тогда стань своим раем, — просто сказал Мир Красавицкий.

Глава десятая, заманивающая нас на легендарную улицу Ямскую

Глава десятая,

заманивающая нас на легендарную улицу Ямскую

1 ноября, по старому стилю, 1888 года, Кузьминки

Сдержать обещание и убить Акнир в тот же вечер не получилось, и на следующий — тоже.

Веда исчезла, провалилась в Провал, а вместе с ней провалился и Врубель — во Владимирском соборе, куда Даша наведывалась за день по несколько раз, о нем не слыхали.

Другое убийство всколыхнуло весь Киев — когда утром 1 ноября горожане прочитали заметку «Наш Джек-потрошитель» об убийстве пятнадцатилетней проститутки Елены, дочери другой убитой проститутки — Ирины.

Тело девушки нашли на Козинке, пустое и обескровленное, лишенное органов, похожее на старый изрезанный мешок. Ее почки и печень, матка, селезенка и сердце были выложены рядом изысканным узором.

И Киев взорвался страхом… «Думские девчата» ходили теперь не попарно, а большими компаниями, и жались друг к дружке. Переполох накрыл цирк. Особенно, когда все узнали об исчезновении юной Акнир, пропавшей где-то на темных улицах Города в одну ночь с несчастной Еленой.

Впрочем, как раз всеобщее убеждение, что той же ночью мамзелька стала жертвой кровавого Потрошителя, позволило ее старшей сестрице Коко сохранить работу.